Целыми днями Аделаида думала о Рауле, все еще надеясь, что он приедет, но по настоянию бабушки она подала руку маркизу, и в церкви дала обещание выйти за него замуж через три месяца, сразу после Рождества. Возможно, она была недостаточно радостна в тот день, и улыбка ее была немного тусклой, и бабушка начала что-то подозревать. Она смотрела на Аделаиду немного косо, и не отпускала от себя ни на шаг.
— Если ты не сдержишь слова, — вещала она, — ты опозоришь имя своего отца! Аделаида, заклинаю тебя, не делай глупостей! Нареченная невеста — это почти жена! Смотри, Аделаида, не дури!
Аделаида сделала невинный вид.
— Я просто помолюсь и все! Бабушка, мне неприятно, что вы подозреваете меня в каких-то неведомых грехах. Если бы я не собиралась выйти замуж за маркиза, разве я стала бы давать ему слово?
В доме кипел ремонт на оставленные маркизом деньги. Тот подошел к вопросу честно и, кроме рабочих, прислал в дом лучших модисток, которые целый день снимали мерки с Аделаиды и что-то быстро шили, потом выбирали цвета и тона, которые ей пойдут больше всего, и, спустя две недели буквально завалили ее комнату новыми платьями.
— Это далеко не все, — сказала главная модистка, высокая и строгая дама средних лет, — большую часть маркиз приказал отправить в Париж, в ваш будущий дом. Это только на первое время, чтобы вы выгледели наилучшим образом.
Бабушка была в восторге, и Аделаида мужественно приняла свою участь, второй день подряд изображая манекен, примеряя одно платье за другим, чтобы девушки могли подогнать их по ее фигуре. Непривычная к такой роскоши, Аделаида больше молчала и делала вид, что так все и должно быть, в душе испуганная глубиной перемен в ее жизни. Ей и правда нужно было поговорить с сестрой Маргаритой. Просто потому, что все эти платья не поместились в сундуки, которые у нее имелись, и в гардероб, который стоял в будуаре. Под такие наряды требовалась отдельная комната. А под украшения, подаренные ей женихом — еще одна.
— Толи еще будет, когда ты станешь его женой, — причитала бабушка, вышагивая среди ворохов шелков и парчи.
Ее жених тоже не обидел, прислав платья и ей. Так же пожилая дама получила прекрасную вызолоченную трость с набалдашником из слоновой кости, и величественно размахивала ею при ходьбе.
— Ты видела эти веера, Аделаида? Ими можно любоваться, как картинами! — бабушка раскрывала расписные веера и правда любовалась ими.
Аделаида чувствовала себя ужасно. Она обманывала маркиза, а он отнесся к ней настолько честно и с такой предупредительностью, что хотелось плакать! Как пережить это все, как быть благодарной, но оставить его у алтаря? Она чувствовала, что запутывается, и боялась, что запутается еще больше. Да, она любила Рауля де Санлери, но была обручена с другим, и этот другой верил ей и надеялся стать ее мужем в ближайшее время. Деньги, потраченные на эти платья и драгоценности, ей не вернуть никогда! А вину свою перед ним никогда не искупить!
Монастырь встретил ее вкусным ужином. Сестры были рады видеть свою подопечную, и угощали ее, кто во что горазд. В честь ее приезда был дан настоящий пир, а матушка-настоятельница даже позволила выставить на столы вино, узнав, что Аделаида выходит замуж за знатного человека.
— Как жаль, что венчание пройдет в Париже, а не в нашей обители, — сказала настоятельница, матушка Катрин, уже пожилая, но очень активная и заботливая, — мы бы спели вам наилучшим образом, а сестра Люсинда могла бы сыграть на органе, вы же слышали, как она играет?
Сестра Люсинда и правда хорошо освоила орган, и играла наредкость мелодично, сама сочиняя примиленькие гимны. Утром Аделаида слушала хор сестер, и из глаз ее лились слезы. Она чувствовал себя предательницей, и боялась, что не справится с чувствами и все выложит маркизу начистоту. Она влюблена совсем в другого, не в него. Как можно выходить замуж без любви? Но морок богатой жизни уже маячил перед ней, и отказать маркизу она не смогла бы. Вернуться в постоянную экономию, безденежье... нет, лучше жизнь без любви, чем без денег! Аделаида всегда была бедна, и все детство бегала в штопанных чулках и платьях с плеча кузин. Больше она не хотела ничего подобного. Она хотела красивой жизни, она хотела увидеть Версаль, она хотела ездить в золоченой карете и не думать о хлебе насущном. Да, ей повезло... Ей повезло. Только сердце говорило совсем другое!