Крик повторился. Рауль сжал рукой эфес шпаги. От бешенства и ревности его трясло, как в лихорадке.
— Только, умоляю, не делайте ничего! Тише! Тише! — шептала Мари-Анна.
— Вы знали, что он придет? — прорычал Рауль.
Мари-Анна погладила его по плечу.
— Я пришла сюда, чтобы не дать вам уйти к Анне. Я...
Рауль не мог больше ждать. От этих дурацких интриг могла пострадать Аделаида, мог пострадать их ребенок! Он вырвался из рук фаворитки, выскочил из своего убежища и кинулся вверх по лестнице, ведомый инстинктом защитить свою жену от любого посягательства. У дверей спальни Аделаиды дежурили двое из свиты короля. Рауль знал их, но оба как по команде перегородили ему вход. Рауль ни секунды не думая вытащил шпагу из ножен.
— Иди, иди, — рассмеялся виконт де Мариэн, его приятель, отступая. Выражение лица Рауля сказало ему, что тот не шутит.
Рауль, охваченный безумной ревностью, которая не давала ему соображать, одним движением распахнул дверь и ворвался в комнату своей жены.
При звуке октрываемой двери, Луи инстинктивно выпустил Аделаиду и она упала на кровать. Рауль стоял с обнаженной шпагой в руке, губы его были плотно сжаты, а глаза сверкали. Луи обернулся к нему, окинув взглядом свою охрану и нерадивого мужа. В первую секунду он попрощался с жизнью, но потом приосанился и повернулся к сопернику лицом.
— Рауль? — Луи говорил спокойно и уверенно, — убери шпагу. Рвение твое понятно. Поэтому прощаю на этот раз.
Рауль склонился в поклоне, с трудом сдерживая желание вонзить шпагу в королевское сердце. Будь на месте короля любой другой, он бы уже лежал на полу в луже крови. Луи бесстрашно прошел мимо него, и шпоры его вскоре застучали по лестнице. С трудом выдохнув, Рауль буквально рухнул в кресло, рядом с которым стоял. Шпага с лязгом упала на пол.
— Аделаида, — прошептал он, сдерживая дыхание и вытирая со лба холодный пот, — он не причинил тебя зла?
Она поднялась, держась за живот. Сорочка ее струилась по телу, облегая каждую выпуклость.
— Нет. Но... он... он...
Она расплакалась, и Рауль подошел к ней, сжал ее в объятьях, чувствуя, как она дрожит.
— Я думала, ты... Я думала, маркиз был прав! Ты... А он... — всхлипывала она, а Рауль гладил ее белые волосы, сам готовый разрыдаться.
— Никогда не верь ничему плохому обо мне, — прошептал он, пытаясь понять, что же теперь ему со всем этим делать, — я люблю тебя! Я всегда буду тебя любить!
Она прижалась к нему всем телом, увлекая на кровать, потому что ноги не держали ее.
— Я знаю. И я тоже люблю тебя!
Глава 22, где Аделаида благодарит Господа
— Почему вчера вы не пришли? Я ждала весь вечер и даже не поехала к Ле Ланье есть пирожные с клубникой. Ради вас я пожертвовала клубникой, Рауль! — Анна рассмеялась и посмотрела на него сияющими глазами.
— Это большая честь для меня.
Сегодня Анна была особенно хороша. Розовое платье оттеняло ее прекрасный цвет лица, делая щеки еще ярче, а пухлые губы — еще притягательнее. Решив, что лучше ее не злить и загладить вчерашнюю вину, Рауль приехал за Анной в полдень, чтобы прокатить ее в коляске. Сейчас они прогуливались по берегу небольшого озерца, вдали виднелась деревенька, а совсем рядом паслись коровы, делая вид совсем уж идиллическим.
Анна, конечно, договорилась с Его Величеством, и не могло быть совпадением, что она пригласила Рауля к себе как раз в тот час, когда король появился на пороге его дома. Если бы не Мари-Анна, успевшая предупредить его, неизвестно, чем бы закончился этот высочайший визит. Рауль сглотнул, вспомнив Аделаиду в объятьях короля.
— Ну хоть сегодня-то вы придете? — Анна надула губки, — я не хочу второй день подряд остаться без десерта.
Ветер развевал ее волосы и розовые перья на шляпке. Рауль смотрел на пухлые губы и впервые за долгое время не хотел их поцеловать. Слишком злился он на нее за предательство. Конечно, она хочет избавиться от Аделаиды любыми путями, но он не позволит и волосу упасть с головы жены.
— Обещаю вам самый лучший десерт, Анна, — улыбнулся он, склоняясь к ее губам.
Анна обвила руками его шею. Глаза ее сияли, будто два алмаза.
— Я буду вас ждать, Рауль! Я так соскучилась! Вчера весь вечер я прорыдала в подушку, думая, что вы не любите меня!
Губы их встретились. Мягкие губы Анны, казалось, зажигали огонь в его крови. Это всегда было так, и сейчас он тоже почувствовал, как кровь вскипает, и поскорее выпустил ее из объятий.
— Надеюсь, что никто не явится в мой дом, пока меня не будет, — сказал он, прогоняя наваждение, — иначе мне придется изображать сторожевого пса.
Анна улыбалась.
— Конечно же, нет, Рауль. Заприте свою ненаглядную жену на ключ, и никто не проникнет к ней.