— Ребенок, ребенок! — закричала она в панике, и ребенок появился у нее в руках, красный, весь в крови, и очень маленький.
Тут в комнату вбежал доктор, который засуетился, разбрасывая свои инструменты, а за ним вбежала пожилая женщина, которая отняла ребенка у Анны и стала дуть ему в рот, одновременно производя какие-то манипуляции. Ребенок пискнул, женщина вместе с доктором стали суетиться рядом с ним, а Аделаида все пыталась сползти с ложа измены. Но силы покинули ее. Она закрыла глаза и провалилась куда-то в темноту, услышав напоследок чужой голос, который провозгласил:
— Девочка, месье. У вас дочь.
Глава 25, где Аделаида не может согреться
Мир медленно качался, когда Аделаида открыла глаза. Все было серое. Знакомая комната, та, что она занимала в доме своего мужа, казалась чужой. Пылал камин, но Аделаида дрожала от холода.
— Мадам, вы очнулись! — радостно воскликнула какая-то женщина.
Аделаида медленно повернула голову, вдруг вспомнив все. Как вспышкой молнии мир озарился кровавыми цветами.
— Моя дочь! — Аделаида с трудом поднялась на локтях, — где моя дочь?
— Она спит, спит... — заверила ее женщина.
Дверь отворилась и на пороге появился Рауль. Аделаида отпрянула от него, будто в комнату ворвался сам дьявол.
— О, месье, мадам только очнулась, — незнакомая женщина поднялась на ноги, — она очень слаба...
Аделаида попыталась подняться. Нужно было бежать из этого дома, бежать, схватив ребенка, но она не могла даже ходить.
— Пожалуйста, полежите, мадам, сейчас придет доктор!
Женщина ушла, а Аделаида в ужасе смотела на приближающегося к ней Рауля. Перед глазами стояла другая комната, чуть освещенная светом свечей, и двое в постели.
— Вы же любите меня, Рауль, — слышится ей голос Анны.
— Конечно люблю.
Аделаида пытается подняться, чтобы бежать. Но мир качается. Мир кажется таким серым и страшным, что расплывается у нее перед глазами.
— Не троньте меня! — кричит Аделаида, но ей только кажется, что она кричит. Губы ее тихо шепчут его имя.
— Аделаида, вам нужно спать, — говорит он, и ей кажется, что за спиной его появляются огромные черные крылья.
От ужаса Аделаида зажмуривается сильно-сильно, сердце ее заходится, переходя на бег, и дыхание срывается, увлекая ее в темноту.
...
Девочка умирала. Она угасала медленно, не набирая вес и оставаясь все такой же маленькой и безжизненной. Аделаиде было больно на нее смотреть. И больно думать о приговоре врача. Это ее последний ребёнок. Единственный и последний. Мир, тот, что она придумала себе, рушился, не оставляя надежды. Мир, такой уютный несколько дней назад, становился все больше похожим на ад...
...
Из окна, около которого сидела Аделаида, лился яркий свет, делая ее еще более хрупкой, тонкой и бледной. И только волосы, тоже потускневшие и какие-то безжизненные, как и она сама, сияли в солнечном потоке, как золотой нимб.
Аделаида была в белом платье. Она сидела, сложив руки на коленях и опустив глаза. Казалось, вся жизнь вышла из нее, и теперь она — просто уставшее безвольное тело.
Рауль боялся войти. Боялся посмотреть ей в глаза. Если до этого, все бесконечные дни, когда она была между жизнью и смертью, он приходил постоянно узнать, как у нее дела, не нужно ли чего, то сейчас он пришел просто так. Чтобы просто увидеть ее.
Услышав шаги, Аделаида подняла глаза и посмотрела на него совершенно без всякого выражения. Лицо ее было бесстрастно и похоже на застывшую маску.
Он все же вошел, и теперь стоял перед ней, не зная, что сказать. Аделаида тоже молчала.
— Что мне сделать, чтобы вы простили меня? — спросил он тихо.
Аделаида смотрела на него не отрываясь.
— Ничего. Ничего не надо делать. Я вас не прощу. Мне нечего вам прощать, — она помолчала, но потом заговорила вновь, — я ошиблась сама. Я столько времени гналась за миражом, что поверила в него. Я придумала вас для себя, хотя я хорошо знала, кто вы. Мне говорили, — она улыбнулась, но улыбка тут же пропала с губ, — но я не хотела верить.
Он опустился на колени перед ней.
— Я никогда не ошибался так сильно, — сказал он, — я никогда не был так наказан за ошибку. За глупость. Я клянусь вам, что соврал Анне.
— Зачем? — удивилась она.
— Я... хотел оправдаться перед ней, хотел показать... Аделаида, не заставляйте меня говорить этого вам, — он замолчал, но Аделаида тоже молчала, поэтому он продолжил, собравшись с мыслями, — я не хотел, чтобы о моих чувствах знали при дворе. Я боялся за вас. Я не мог ей признаться, что влюблен в вас.