— Вся история жестока, миледи, — сэр Джейсон был серьезен, — нет в истории периодов без войн, убийств, схваток за власть и красивых женщин. Так устроен мир, и так устроен человек. Победитель забирает все. А проигравший вынужден уйти или умереть.
Аделаида вздохнула.
— Это несправедливо. Я бы хотела, чтобы все было иначе. Чтобы люди не имели тяги к власти, не стремились превзойти друг друга во всем, и не искали любви красавиц, причиняя боль и себе и им.
Он кинул на нее испытующий взгляд, но ничего не сказал.
— Король Генрих был любителем хорошо пожить. И женщин любил самых красивых. Ради того, чтобы жениться на той, что он избрал себе в королевы, он перекроил всю историю, и заставил всех плясать под свою дудку.
— Это было кощунство и святотатство, — откликнулась она.
— Но он добился своего, брак был расторгнут.
— А то, что вся страна погрузилась в кровавые битвы, что церковь была унижена, ограблена и обесчещена — это его не интересовало!
Аделаида говорила с таким пылом, что сэр Джейсон не решился ей возразить. Он только смотрел на разгоревшиеся глаза молодой женщины, ее зардевшиеся щеки, и прекрасные зовущие в рай губы. Он столько дней пытался держатсья с ней дружески, что терпение его, казавшееся ему ангельским, грозило закончиться в любой момент. Аделаида была католичной, ее волновала судьба ее религии, а он думал только о ее губах и корил себя за это. На сколько его хватит он не знал. Аделаида казалась ангелом, спустившемся с небес ему в утешение, и каждую свободную минуту он бежал в свой домик, что он купил год назад, когда решил, что на старости лет вернется в Индию навсегда. Там ждала его Аделаида, и только там он мог вздохнуть свободно, видя, что она рада ему, и что с ней все хорошо.
Этот вечер, такой благоухающий и прекрасный, запомнился ему навсегда. Аделаида была в белом платье, волосы ее, почти белые, были убраны в сложную прическу и заколоты розами, что в изобилии росли в его парке. Белый цвет был ей к лицу, она казалась совсем неземной в белом платье, и только огромные голубые глаза сияли на невероятно хорошеньком личике. Они шли вдоль бассейна, в котором цвели лотосы, а посередине стояла греческая статуя в виде девушки с кувшином. Журчание воды, тишина теплого вечера и рука Аделаиды в его руке сделали невыносимым желание поцеловать идущую рядом женщину. Он обернулся к ней, заглядывая в глаза. Ресницы Аделаиды дрогнули, будто она догадалась, что произойдет дальше.
— Я давно хотел вам сказать... Наверно еще тогда, когда впервые вас увидел, — сэр Джейсон сжал ее руку, чувствуя, как она задрожала, — Аделаида, я безумно, совершенно безумно люблю вас!
Ресницы ее снова дрогнули, и Аделаида отступила. Она отняла у него свою руку, и щеки ее стали белее платья. Аделаида покачала головой:
— Нет, нет! Зачем вы все портите, сэр Джейсон? Ведь мы так долго были друзьями!
Казалось, она заплачет, и в словах ее сэр Джейсон услышал панические нотки.
— Но разве есть что-то плохое в любви? — спросил он, шагая к ней.
— Есть! — Аделаида сложила руки, как на молитве, — любовь губит все! Даже целые королевства! Любовь несет несчастье людям! И страшное горе... и... смерть!
Глаза ее расширились, а сэр Джейсон растерялся, пытаясь угадать, что же могло так сильно напугать несчастную молодую женщину. Ее красота принесла ей несчастье, она потеряла мужа, которого, возможно, любила. Она потеряла веру в любовь...
— Я докажу вам, что в любви можно найти счастье, — сказал он.
Аделаида замотала головой.
— Это все временно! Сначала кажется, что ты счастлив, а потом... а потом наступает ад! И если вы не передумаете, не возьмете обратно свои слова, то вы тоже пострадаете от любви, а я не хочу этого, видит Бог! Вы хороший человек, сэр Джейсон, но поверьте мне, я точно знаю, что это путь в Пресиподнюю! Я прошла его, и чувствую запах серы... Я... — Аделаида закрыла лицо руками, и сэр Джейсон не посмел обнять ее, как ему того хотелось, — я не хочу стать причиной вашего несчастья или вашей смерти!
Он все же обнял ее, чувствуя, как она вся дрожит.
— Аделаида... Даже если мне придется заплатить за вашу любовь тем, что я буду несчастен или умру, я готов.
Она вырвалась, будто его руки обожгли ее адским пламенем. Щеки ее раскраснелись.
— Не подходите ко мне, сэр Джейсон, — проговорила она дрожащими губами, — вы не знаете, о чем говорите! И, я надеюсь, не узнаете!