Меря шагами комнаты, не в состоянии ничем заняться, Аделаида пыталась придумать выход из ловушки, в которую попала. Иногда, чтобы успокоиться, она принималась за чтение. Книга о Генрихе Восьмом лежала на ее столике, и забавляла ее, когда было скучно.
Чтобы жениться на любимой женщине, Генрих перекроил всю историю. Он разогнал монахов, он оторвал церковь от католической, с кровью, с мясом, он готов был на все, чтобы прекрасная Анна принадлежала ему! Он стал главой новой церкви, и таким образом освободился от ненавистной жены. Спустя долгих семь лет Анна Болейн вошла в его спальню королевой Англии...
Книга упала на пол, а Аделаида смотрела прямо перед собой. Король развелся с ненавистной женой, сменив веру! Она медленно встала. Это страшный грех! Невероятный, страшный грех, предательство, еретичество! Это проклятие, навсегда очерняющее душу. Это... Она сжала край стола так, что побелели костяшки пальцев.
Рауль ложью заставил ее выйти за него замуж. Она уедет в Англию с сэром Джейсоном, и никогда больше не увидит своего мужа... бывшего мужа. Если... если сменит веру! Она будет свободна, она перестанет быть привязана к ненавистному ей человеку, которого она не прекращала любить ни на единый миг, но которому никогда не простит предательства, измены и смерти дочери! Ее сердце разрывалось, когда она думала о том, на что готова была пойти, чтобы забыть Рауля де Санлери! Аделаида задыхалась, понимая, что грех ее невозможно будет ничем смыть! Но... но ради того, чтобы стать женой сэра Джейсона, она решила пожертвовать душой.
Утро следующего дня застало ее в носилках, закутанную в накидку так, чтобы никто не мог разглядеть ее лица, если занавески вдруг откроются. Рабы несли ее к английской церкви, гордо возвышающейся на берегу небольшого озерца. Высокий шпиль, казалось, упирается в небо.
Было очень страшно. Аделаида шагнула из носилок, поднялась по ступеням под взглядами тысяч индусов, которые глазели на нее, будто она была неведомым зверем. Так было всегда, стоило ей выйти из дома, и Аделаида старалась из дома не выходить. Но сейчас... сейчас она стояла перед дверьми святого храма, чужого храма, и смотрела на дверь, как будто это была дверь в Преисподнюю. Она шагнула вперед, вся сжавшись в комок. Казлось, что-то держит ее, и вера предков, как оковы, не пускет войти в чужой храм. Она предаст свою веру. Отца, мать, бабушку. Рауля. Свою дочь, которую крестили в той же вере, которая умерла, но которая уже ждет ее на Небесах, куда теперь ей нет доступа. Аделаида всхлипнула. Все это в прошлом. Если она не сменит веру, то у нее не будет не только прошлого. У нее не будет и будущего.
В храме было прохладно. Молодая женщина поежилась, открывая лицо. Полумрак развеялся, и она вглядывалась в убранстсво храма, похожее на убранство привычных ей храмов. Не было статуй святых, но Аделаида не придала этому значения. Ей хватило изображения Христа, котораый смотрел на нее с алтаря добрым и понимающим взглядом. Пробежав до самого конца прохода она упала на колени и разрыдалась. Кто этот новый Христос? Как жить, отрекаясь от прошлого и от дорогих людей, как жить зная, что после смерти никогда не встретишь их? Аделаида вспомнила свою подругу сестру Маргариту, и слезы потекли с удвоенной силой. Как ей не хватало ее советов! Как ей не хватало ее тихого доброго голоса! Маргарита удержала бы ее от шага в бездну... Но Маргариты не было рядом.
— Ты страдаешь, дочь моя...
Перед ней стоял священник. Аделаида подняла голову, пытаясь разглядеть на его лбу рога. Но лоб священника был чист, а глаза смотрели с сочувствием. Он был стар, сед и чуть горбился, но никаких признаков Сатаны не было в его чертах.