И, спустя год, Аделаида неожиданно поняла, что наконец-то обрела счастье.
Глава 13
Сэр Джейсон любил, когда море бушевало, играя с кораблем в смертельную игру и испытывая капитана — кто сильнее и хитрее, он или смерть? До этого дня сэр Джейсон всегда выходил в этой игре победителем. Но не в этот раз. Он не знал нрава Карибского моря, и, отправившись на Ямайку к представителю короны, легкомысленно решил управлять кораблем сам. Он не внял предупреждениям, когда помощник капитана Бэнкс говорил ему, что нужно сворачивать парус и прятаться в бухту ближайшего острова. Ближайшими были французские владения, и, хоть с Францией сейчас не было войны, уходить в чужие воды сэру Джейсону не хотелось. Он принял решение идти на Барбалу, благо, что осталось не так уж и далеко, и рассчитывал, что успеет добраться хотя бы до группы островков, которые подчинялись Барбале и лежали немного восточнее.
Но сэр Джейсон не рассчитал своих сил. В водах Африки он бы сумел воплотить свой план, но тут чутье подвело его. Ветер вдруг стих, будто его никогда и не было, и паруса повисли, как спущенные флаги. Помощник забегал, крича, чтобы паруса срочно убрали, потому что в любой миг мог налететь порыв ветра и перевернуть их шхуну. Сэр Джейсон проклинал свою беспечность. Он не первый раз был в море, но прозевал затишье, которое так часто становилось причиной гибели кораблей. Стоял полный штиль, а на небесах собирались темные, почти черные тучи, от одного вида которых захватывало дух. Это был вызов. Это была страсть, которая пленяла его почти так же сильно, как синие глаза его жены. Ради Аделаиды он справится с любой бурей. Выживет, чтобы вернуться к ней.
Ветер подул сначала тихо, будто проверяя свои силы. Сэр Джейсон даже приказал поставить бушприт, чтобы попытаться успеть обыграть судьбу. Шхуна двинулась на восток, но ветер перерос в шквалы, и грозил порвать парусину. Однако они продвигались вперед, и появилась надежда, что шторм застигнет их уже в какой-нибудь бухте. Ветер стал сильнее, сэр Джейсон приказал поднять паруса. Шхуна разогналась, и летела, будто альбатрос, расправив крылья.
— Нужно брать курс на Карабос, он ближе и есть шанс успеть.
Помощник капитана стоял рядом, держа шляпу в руке. Лицо его было белым и возбужденным. Шхуна прыгала по волнам, которые становились все выше, и готовы были уже перекатываться через борт.
— На Карабосе есть три удобные бухты. И его видно уже, — он указал шляпой на тонкую полоску земли вдали.
Сэр Джейсон кивнул. Бэнкс прав, нужно идти на Карабос, возможно, они еще успеют скрыться, учитывая все усиливающийся ветер. Он приказал взять рифы и повернуть в сторону Карабоса. До английских островов было слишком далеко и рисковать больше не имело смысла. Французы даже не заметят, что английская шхуна переждала бурю в их бухте. Но тут ветер усилился, паруса пришлось спустить оставив бушприт, и приказать задраить люки тем, кто прятался на нижней палубе. Бэнкс встал к штурвалу, все еще надеясь добраться до Карабоса.
— Их город, Роавиль, расположен с наветренной стороны, — прокричал он, — там хороший вход в бухту, никаких рифов.
Шхуна летела сломя голову, прыгая по волнам, и сэр Джейсон с трудом удерживался на ногах, когда волны перекатывали через борт. Нужно было найти веревку и привязать себя к мачте, но он не рискнул двигаться по скользкой палубе. Вцепившись в борт, он смотрел, как приближается полоса земли, потом приказал двум оставшимся на палубе матросам распустить еще парусов, чтобы ускорить бег судна. Бэнкс что-то крикнул ему, но он не расслышал. Тучи наконец нагнали их, и полил дождь. Сэр Джейсон потерял шляпу, и просто стоял, глядя вперед. Земля была еще далеко, но имелась надежда, что они не попали в эпицентр шторма, и им удастся выйти целыми из переделки. Он бывал и не в таких штормах. Чего стоил тот, у мыса Доброй Надежды, когда Аделаида впервые оказалась на его корабле! Он помнил, как истово она молилась. И ее огромные испуганные глаза. Смотря на поднимающиеся горы воды, он цепенел от страха. Но страх как всегда смешивался со странным чувством наслаждения, которое он испытывал в миг опасности. Он не искал опасности, но любил ее, и теперь, сейчас, был этот миг.