Типичный англосакс, усмехнулся он про себя.
К спасенному потянулись руки с флягами, а он все смотрел на него, изучая. Молодой человек был явно не простым матросом. Одежда его говорила, что он и не военный, а возможно, один из пассажиров шхуны, что вчера налетела на рифы. Он оказался от тех мест достаточно далеко. Смыло за борт? Англичанину повезло, потому что те, что ударились о рифы, не выжили. Утром уже осмотрели место крушения, и не нашли никого, кто мог бы хоть что-то рассказать о катастрофе.
Пожалев еще раз, что молодой человек — не испанец, он пожал ему руку и выразил радость по случаю спасения. Понимая, что гостю нужно отдохнуть, он приказал спустить его в каюту, а сам отправился обратно на бак, где сел на бочку и стал смотреть на берег.
Два года пролетели незаметно. Когда-то губернатором Карабоса до самой смерти своей был его отец. Теперь же эту честь навязали ему самому. Первое время он метался по острову, словно зверь в клетке. Но за два года, что минули с возвращения, он снова привык к Карабосу, смирившись со своей судьбой. Тут был его дом, где дождалась его мать, и тут он чувствовал себя в своей лодке. Стараясь забыть все, что произошло в те времена, что он отсутствовал, и навсегда выкинуть из головы все, что до сих пор ночами не давало ему спать, он вспоминал, как управлять кораблем, вспоминал, как ходить в горы на охоту, продираясь среди тропических зарослей, как выращивать тростник, которым были засажены его плантации.
Мать умерла год назад, оставив его совсем одного, а жениться он не мог, потому что у него уже была жена, и он верил, что жена его жива. Юные дочери соседей и богатых поселенцев города Роавиль смотрели на него, ожидая, что он выберет одну из них, но он не собирался делать выбор. Он навсегда отдал свое сердце той, что когда-то покинула его, обрекая на тюрьму и изгнание, и оставался ей верен, будто ожидал, что в один прекрасный день она явится перед ним, и он сможет вымолить ее прощение, склоняясь к ее ногам.
Единственной радостью оставалась его маленькая дочь, которой исполнилось не так давно три годика, и которая делала его по-настоящему счастливым. Девочка была капризна, но тянула к нему свои ручки, стоило ему войти в детскую, и он готов был снять луну с неба, только бы слышать ее смех. Когда она заболела полгода назад, и врачи предложили молиться, потому что ничего больше нельзя было сделать, он как когда-то давно взял ее на руки и не спускал до тех пор, пока дыхание ее не стало спокойным, а жар не спал.
— Папа, привези мне что-то красивое, — сказала девочка, когда он уходил сегодня, оставляя ее с няней.
— Хорошо. Посмотрим, что нам подарит море.
— А море живое? — спросила она.
Он улыбнулся, обернувшись к ней уже в дверях.
— Конечно. Море часто дарит нам подарки. А иногда и отбирает что-то ценное, чтобы передарить другому, — сказал он.
— Тогда пусть все подарки дарит нам! — воскликнула она, хлопая в ладошки, — и маму подарит!
— Маму? — вздрогнул он.
— Ты обещал, что мама придет. Вот пусть море ее нам принесет!
Он ушел, с трудом заставив сердце биться ровно и сжимая губы. То, о чем он предпочитал не думать, снова взметнулось в его душе. Казалось, малышка тронула какую-то болезненную струну, та натянулась где-то в груди, и теперь дребезжала, мешая ему наслаждаться морем.
Вместо потерянной жены море принесло этого молодого англичанина. Когда они подходили к Роавиллю, ничего ценного больше не обнаружив, он спустился вниз, в каюту, и смотрел, как тот спит, скинув мокрую одежду и накрывшись простыней. Показать дочери свою находку? Он криво усмехнулся. Молодой англичанин совсем не похож на ее мать. Но море не разбирает, что и кому дарить. Оно безлико и швыряет к ногам все подряд, без разбору. Он примет знатного иностранца у себя, а потом отправит на ближайшие английские острова. В конце концов, никто не отменял законов гостеприимства.
Волна ударила в борт, и он чуть не упал, ударившись о стену и выругавшись. Англичанин пошевелился, разбуженный произведенным им шумом, и сел в постели.
— Извините, я не хотел вас будить.
Тот улыбнулся и ответил на хорошем французском:
— Я в полном вашем распоряжении, месье, с благодарностью за спасение жизни.
Глаза их встретились. Англичанин нравился ему. Было в нем что-то такое, что он всегда ценил в людях, и чего не было в нем самом. Какая-то мягкость и обходительность, или эта улыбка, немного неуверенная, но яркая и привлекательная.
— Составите мне компанию на острове, — сказал он, — у меня давно не было гостей. Добро пожаловать во Францию.
— Благодарю, — молодой человек накинул простыню на плечи и поднялся, — сэр Джейсон Линн к вашим услугам.