Жизнь того, кто победит, превратится в ад.
Рауль сжал губы, отражая удар за ударом. Он стал отступать, понимая, что нет никакого смысла в этой дуэли. Победитель не получит ничего, кроме страданий и возможности похоронить Аделаиду так, как сочтёт нужным. Аделаида, что никогда больше не откроет глаз и не улыбнётся ему, шепча слова любви, всегда выбирала его до того самого дня, как встретила англичанина. Сегодня удача была не на его стороне и Раулю было не за что биться.
Глаза англичанина сверкали ненавистью. Он был слабее, Рауль чувствовал это, но сила ненависти помогала сэру Джейсону. Так пусть же живет! Пусть живёт так, как сумеет. Рауль сжал губы. Пусть живет, пусть будет проклят, и жизнь его пусть тянется до ста лет, когда он, изможденный одиночеством, наконец сгинет в безвестности!
В этот момент звон шпаг прекратился. При выпаде сэра Джейсона, Рауль неожиданно опустил оружие, раскрылся и повернулся к противнику грудью. Шпага ударила его чуть выше сердца, по рукоять войдя куда-то в верхнюю часть груди.
Он не почувствовал боли. Глаза его смотрели в глаза врага, и глубокое удовлетворение промелькнуло в его усмешке.
— Будь проклят, — прошептал он прежде, чем сэр Джейсон выдернул шпагу из раны, позволив крови фонтаном вырваться наружу.
Рауль, ослепленный болью, осел на землю, пытаясь зажать рану рукой, и через красную пелену в глазах смотрел, как соперник подхватывает на руки Аделаиду, и уходит, унося с собой в небытие его счастье и его жизнь.
Глава 26
Дождь, дождь, дождь, дождь. Постояннный, холодный, серый. Дождь стучал в окна беспрерывно, день за днем. Сколько она не смотрела в окно, она видела этот дождь, и рана болела, съедая ее, но не та рана, что заживала благодаря стараниям докторов, а та, что жила в её сердце.
Сэр Джейсон снова спас ее, как тогда, в море. Она видела по его глазам, как он счастлив, что не сбылись самые ужасные прогнозы старого доктора в Анжере, который извлекал пулю из её тела. Много дней она лежала между жизнью и смертью, пока сэру Джейсону не позволили её увезти. Она пыталась протестовать, но никто не мог разобрать её слов, а слезы, что текли из глаз, принимали за слезы боли. Но не той боли, что испытывала она, пытаясь прошептать имя, а телесной, которая тоже преследовала ее, но не казалась невыносимой. Сэр Джейсон целовал её руки, ласково говорил слова любви, просил её жить... Она видела, как сильно он любит ее. Он, тот, кого она так мечтала увидеть.
Англия встретила их дождем. Аделаида смотрела на этот дождь целыми днями, ожидая, когда же настанет лето, но лето не наставало, зато ветер усиливался и не пускал на небо солнце. Леди Линн была к ней добра. Её дочь недавно вышла замуж, и пожилая леди была рада возвращению сына с невесткой. Она долго сидела у её ложа, выхаживая ее. Аделаида смотрела на леди Линн и совесть мучила её после каждого взгляда.
Она должна быть благодарна этим людям. Они спасли ее. Рауль выстрелил ей в спину, хотел убить, как когда-то давно убил своей изменой. А сэр Джейсон снова её спас. И леди Линн приняла ее, как родную. Только Аделаида вставала и подходила к окну, смотря на ливень.
Она ненавидела дождь. И ненавидела Англию.
Когда лето наконец настало, Аделаида смогла выходить из дома. Она полюбила одинокие прогулки, не позволяя сэру Джейсону сопровождать себя. Она сторонилась его и старалась держаться подальше. Сэр Джейсон чувствовал это, но Аделаида просила больше времени, ссылаясь на боль в груди и боль от предательства Рауля.
Было ли это предательсвом? Это она предала его, убежав, когда он предлагал забыть обо всем. Это она предала его, забыв осамом важном, о их любви, о Камилле, когда бежала на встречу с другим. Она не желала говорить с ним, она так хотела видеть сэра Джейсона! Так же сильно, как теперь желала избавиться от него.
Ей нужно было время. Но не для того, чтобы привыкнуть к новой старой жизни. Нет. Ей нужно было время, чтобы снова стать собой.
К концу лета она начала садиться в седло и эйкумена её расширилась. Она могла скакать по полям и по дорогам, ездить в городок, что был неподалеку, и думать, думать, думать. Тут, на воле, совершенно одна, она думала о Камилле, которая наверняка не поняла, куда делась её мамочка. Слезы текли из глаз, когда Аделаида видела маленьких девочек, которых матери вели за руку в церковь, красивых, прибранных, с завитыми волосами. Сэр Джейсон сказал, что ранил Рауля, что не знает, умер тот или нет. И что ему это не интересно. Аделаида же не находила себе места. Её девочка, возможно, осталась совершенно одна, и только мадам де Новелье, могла стать её опорой. Но бабушка так стара! Кто станет воспитывать её малышку, когда мадам де Новелье сойдёт в могилу?