Прямо на столе возлежали вусмерть замотанный Тийнерет и двое его вассалов, перед каждым из которых стояла большая плошка с водой и тарелка с изрядным куском мяса. Чёрный кошачий предводитель жадно пил, но при этом игнорировал еду. Зверюга то нервно подёргивал хвостом, то начинал подвывать, то застывал ощетинившись. Напротив мохнатого почтальона сидел Хаймер и слушал его безмолвный рассказ. Время от времени он, казалось, задавал какие-то вопросы. И мрачнел… Потом повернулся и тихо сказал:
— Дюки погибли!.. Все до единого!.. Их сожгло Лучом вместе с войсками Императора… В живых не осталось никого… Дюки оставляли Илсу и Превя, чтобы они похоронили Никуцу. Илсу тоже унесло Лучом Правды. А Превя кто-то убил… Похоже на Цервемзу… Хотя как этот гад выжил, непонятно… Тело молодого дюка обезображено, а медальон уничтожен… Ему будет не вернуться…
Все знали, что это правда. Но свыкнуться с мыслью о гибели дюков было невозможно. Вот и сидели наедине с бедой. Молча осознавая происходившее. На этот раз даже дети Сиэл и Мисмака допоздна оставались с родителями. Время замерло…
Тийнерет тихо постанывал.
— Говорит, что дюки были очень интересными собеседниками… — перевёл с безмолвного языка Хаймер. — Он часто приходил к ним помолчать…
И вдруг Кинранст разрыдался:
— Зачем?.. Зачем они это сделали?.. — выкрикивал он.
Что можно было ответитс? Брат Мренд молча присел на корточки около кресла друга и крепко сжал его руку. Так они просидели ещё одну вечность. В конце концов, Волшебник немного утих и продолжил более спокойным тоном:
— Я допускаю, что они решили восстановить справедливость таким чудовищным образом, но… — он просто задохнулся. — Зачем, когда мы уходили, дюки отдали нам свои медальоны?
Художник только теперь заметил, что у друга на груди висит щит с гладиолусами.
Кинранст помолчал, а потом достал из-за пазухи ещё один такой же и сказал:
— Этот для тебя передала Илса. И ещё сказала, что благодарна тебе…
Художник осторожно взял драгоценный дар. Надел оберег на себя. Печально усмехнулся. И пошёл в мастерскую. Смешивать краски.
ПРОБУЖДЕНИЕ
I
Всё было кончено. Несмотря на это, Наместнику чудилось, что стены Тильецада медленно сжимаются вокруг него. В каждом блике зеркал мерещилось нарастающее радужное сияние. В любом отблеске серебряных кубков — убийственный стальной луч. В душе шевелилось раздражение тем, что всё прошло так быстро и легко.
Дюк, даже мёртвый, вызывал у Цервемзы содрогание. Громадное длиннолицее тело, распростёртое на полу, казалось, слегка светилось, а потухшие глаза с удивлением и укором смотрели прямо на склонившегося над ним убийцу. Оставаться в замке дюков, даже покинутом навсегда, было невыносимо жутко и, похоже, небезопасно… Впрочем, миссия была выполнена. Раз длинномордые исчезли — здесь его ничто больше не держало. Пора было возвращаться. Только вот куда? В лагере после атаки дюков никого не осталось. Тогда, наверное, в столицу… Любой нагоняй от Государя отсюда выглядел просто детским лепетом — там, в Мэниге, ничего страшнее смерти не могло ожидать… Кое-как справившись с удручающим кошмаром и тошнотой, Цервемза поспешно вышел на свежий воздух. После томительного и опасного запаха разорённого дюковского гнезда промозглый дух прелой травы и надвигающихся холодов показался Наместнику просто целительным. Он довольно долго стоял неподвижно и просто дышал. Потом постучал пальцем по талисману, вызывая Квадру. Стараясь не показывать, насколько он рад появлению кого-то более или менее живого, Цервемза процедил сквозь зубы:
— Можете брать всё, что понравится. А затем замок должен быть уничтожен. Пусть на его месте останутся только скалы. Отправьте меня прямиком в Мэнигу. Не хочу при этом присутствовать.
Наместник был более чем уверен, что Квадра даже и не подумает грабить Тильецад. Ни к чему им это… Но соблюсти видимость приличий Цервемза считал необходимым.
Убедившись, что подчинённые не только услужливо поклонились, но и всё поняли, он ступил на перемещающий коврик, расстеленный одним из Квадры, и начал отсчитывать шаги: сначала восемь, чтобы уйти из Дросвоскра. За спиной вспыхнуло грязно-бурое зловонное пламя. Гибнущий Тильецад быстро растворился в сгущающемся дымном мареве. Оставалось ещё восемь шагов…
…и вот уже, уставший Цервемза брёл ко дворцу, неся несколько на отлёте довольно объёмистый и тяжёлый тюк. Ноша мешала идти, но, очевидно, в мешке находилось нечто чрезвычайно ценное. Всего несколько секунд назад он был ещё в Тильецаде, а теперь возвратился в столицу и направлялся прямо в личные покои Его Величества. За долгие годы придворной службы сначала в Кридоне, а потом в Мэниге вельможа должен был привыкнуть ко многому. Но каждый раз, когда ему приходилось пересекать сударбские просторы с помощью коврика, царедворцу становилось несколько не по себе. Если путешествуешь по старинке — есть время обдумать жизнь и помудрствовать о её превратностях. Если несешься в экипаже — по крайней мере, успеваешь собраться с мыслями. Но когда от одного конца Империи до другого нужно сделать всего несколько шагов — тут уж не до философии. Неприятное это дело пролетать через всю страну, не понимая, по земле, по воде, по воздуху или сквозь всё это двигаешься. Но до удобств ли, если речь идёт о том, как объяснить Арниту, почему его повеление выполнено не полностью?