IV
По городской брусчатке чеканно вышагивали высоченные хорошо вооружённые мускулистые мужики в кирасах с императорским гербом. Это выглядело бы забавно, если бы не мрачные лица, вид которых более пристал бы тюремным охранникам, нежели герольдам. Откуда взялись чужаки, удивлённые горожане не успели понять, потому что странные вестники недвусмысленно оттесняли их в сторону площади Великого Совета.
— А что, дружок, — дружелюбно обратилась щупленькая старушка к детине, который только что не пихал её в спину. — Никак, вас из самой Мэниги прислали?
Ответа не последовало.
— Довольно странный способ оповещать народ о решениях Его Величества, не находишь? — не унималась настырная бабулька. — Раньше так только стадо овец на стрижку загоняли. А теперь вот и до нас очередь дошла.
Один из герольдов всё-таки слегка толкнул ее, мол, заткнись ты. От неожиданности старушка действительно на мгновение притихла и даже засеменила быстрее. Потом споткнулась. Чуть не упала. Расхохоталась и пуще прежнего напустилась на своего обидчика:
— Хороший мой! Со зрением у тебя, что ли, плохо? Я тебе в прабабки гожусь, а ты обниматься лезешь! Или моложе меня не нашёл?
Пока парень соображал, что ответить, они уже дошли до площади.
Народу собралось много не только потому, что сгоняли, а интересно было, да и вообще… На ратушный подиум вышел Наместник, окружённый охраной, не менее могучей, чем его герольды. В толпе перемигивались и перешёптывались, прикидывая, сразу бить эту шайку или всё-таки послушать, о чём будет болтать убийца дюков. Решили послушать… А потом всё равно побить…
В Амграмане было принято не только внимать, о чём говорят с подиума, но и сразу отвечать. Если там выступали артисты, то зрители живо вмешивались в представление, становясь его участниками. Если шёл Совет, само собой разумелось, что разговор был общий. И даже государевы распоряжения тут же обсуждались с гонцами.
Сейчас площадь скептически молчала и выжидающе разглядывала Цервемзу. Доверия он не вызывал, хотя явно был похож на кого-то из местных.
— Почтенные амграманцы, я рад сообщить вам, что силами мужественных солдат, действовавших именем и по приказу Его Императорского Величества Бессмертного Императора Йокеща, с дюками, державшими в подчинении народ славного Дросвоскра, покончено навсегда! — раскатисто заявил вояка и сделал эффектную паузу.
— А нам это было надо? — пискнул старческий голосок. — Зачем же парня женить, когда невесту ещё не спросили? Ну, поубивали вы их, а толку? Дюки были нашими друзьями. Порядок здесь навели… Кому они мешали?
В толпе, видно, знали эту бесстрашную языкастую бабульку, поэтому с удовольствием приготовились смотреть начинающееся представление.
— Теперь вы, наследники гордого народа воинов, можете жить согласно старинным законам вашей земли! — продолжил оратор, стараясь не обращать внимания ни на неодобрение толпы, ни на старую выскочку.
— Ты, сынок, не темни! Толком объясни: жить согласно старинным законам — это как? — снова вклинилась неуёмная старушонка. — Это что же ты, несмышлёныш, предлагаешь? Чтобы днём сидеть в страхе, голоде и разрухе, а по ночам с ножами и дрекольем по большой дороге шарахаться? Так, что ли?
Наместник шустро подбежал к ограждению и грозно уставился в толпу, пытаясь высмотреть смутьянку.
— Ты, дружочек, не меня ищешь? Ну, вот она я, — раздался настырный голосок. — Я тебе вот что скажу: сделать ты мне ничего не сделаешь, а если и убьёшь — невелико горе. Я достаточно пожила. Твоего прадеда видела. Так что в Дальнем Мире меня заждались. А проскрипела долго, потому что смеялась много! Чего и тебе, дружочек, желаю.
Между тем крохотная старушка уже протиснулась через толпу и подошла вплотную к балюстраде. Её хитрющие синие глаза спокойно выдержали тяжёлый взгляд Наместника. Лицо бунтарки расплылось в жизнерадостной улыбке. Затем она залихватски присвистнула, крутанулась на правой пятке и весело хлопнула в ладоши. Наместник очумело глядел на это шутовство, но отчего-то не двигался с места. Старушка вдруг стала серьёзной и даже грозной. Казалось, что она даже подросла, едва ли не сравнявшись ростом с Цервемзой. Голос старой женщины, прежде дребезжащий, вдруг зазвенел громко и отчётливо:
— Тебя сюда звали? Или, может быть, в Мэнигу поступали жалобы на дюков и их тиранию? Вот что, дружочек, бить тебя пока не будем — посмотрим, как править нами будешь. Вот если не управишься, тогда уже не мы, а сам Император тебя наказывать будет!