Выйдя из дворцового сумрака на парадный балкон, она сперва даже отпрянула от встретивших её яркого солнца и звонкого морозного воздуха. Вокруг были какие-то люди: царедворцы, Цервемза, Император с женой. Лицо Ревидан неприятно смахивало на чьё-то оставшееся в далёком прошлом.
Вдохновение и тайное знание безошибочно вели Прорицательницу. Не глядя ни на кого, она подошла к ограждению и мелодичным, хотя и несколько застоявшимся голосом произнесла:
— Совсем недолго осталось всем нам ждать того славного мига, когда место на Сударбском Престоле займёт человек, который имеет на это все права. Он бесстрашен и молод. Благороден и мудр. Став Императором, он прервёт порочную череду лже-Йокещей, которые занимали трон последние полторы сотни лет и полностью подчинялись злой воле Конвентуса и Лоза…
До Арнита её слова долетали лишь эхом. Но Император не был готов услышать правду, поэтому понял из речи Прорицательницы лишь то, на что рассчитывал.
Что происходило за несколько минут до того, как Цервемза схватил и опоил её? Перед глазами Римэ ярко вспыхнула потерянная сценка. Квадры. Мальчишка, похожий на Арнита, лихо отплясывающий на столе. Сиэл… Вот на кого похожа Ревидан! До ужаса и жути. КИНРАНСТ!
Память вернулась. Вся и целиком. Но сил на её возвращение потратилось слишком много…
— …он восстановит справедливость и станет основателем династии — самой достойной в Сударбе. И вскоре после того вернётся отобранное… И у каждого дома будет хозяин, а у хозяина — дом… Это ли не повод…
Прорицательница не договорила, она судорожно глотнула холодный воздух, показавшийся ей раскалённым, и упала на чьи-то руки…
— Дурной знак… — зашептали в толпе.
— Да уж верно недобрый, если человек прорицает-прорицает, да и падает без чувств…
— Недолго этот, как его там?
— Арнит, кажется…
— Во-во! Недолго он у власти продержится! — никак не унимался какой-то самодеятельный толкователь пророчеств.
Его никто не поддержал; впрочем, и спорить особо тоже было не о чем — всё происходившее вокруг уже давным-давно было недобрым знаком…
IX
Римэ вскоре пришла в себя, но почти сразу стало понятно, что она погибает. Разрушение души и тела Прорицательницы шло всё быстрее и быстрее. Вокруг неё засуетились лекари и знахари. А она уходила всё дальше… Похоже, это было неизлечимо.
Ревидан понимала, что Цервемза рано или поздно дознается, кто и что послужили причиной этой болезни. Лихорадочно пытаясь найти для себя хоть какую-то лазейку, она придумывала самые разные объяснения. В ход пошли и разговоры о том, что Прорицательница просто переутомилась, и вскоре всё встанет на свои места. Потом ведьма пыталась убедить дядюшку в злокозненности самой Римэ, которая давно положила на него глаз и напилась каких-то зелий, чтобы соблазнить его…
Спасение пришло совсем неожиданно. Цервемзе взбрело в голову посоветоваться с Алчапом. Как-никак тот постоянно имел дело со всякой отравой.
Он явился далеко не сразу, что было странно, но вопросов ему задавать не стали, а сразу отвели в комнаты Римэ. Едва увидев её постаревшее осунувшееся лицо, он сразу сказал:
— Наша работа… Она каким-то чудом умудрилась спастись…. Потом… — Алчап вспомнил, как пытался опоить её вторично, но вслух лишь добавил. — Потом кто-то пытался её приворожить… А тут ещё и потрясение от того, что пришлось пророчествовать. Чего же вы хотите? Счастье, что она вообще сразу не умерла. Таких крепких особ я ещё никогда не видел, — с почтением глядя в её отрешённые глаза, пробормотал воин-палач.
— Может, её хотели убить? — вкрадчиво поинтересовался Цервемза, искоса бросая испепеляющие взгляды на Ревидан.
— Поверьте, почтеннейший господин Наместник, этого с лихвой хватит и без яда… — Алчап на некоторое время задумался, а потом так же бесстрастно, как и всегда, произнёс: — Я попробую ей помочь. Но… готовьтесь к тому, что даже если эта женщина каким-нибудь чудом выживет — рассудок к ней, скорее всего, больше не вернётся. Здесь я бессилен. Нужна помощь того, кто помог ей выкарабкаться много лет назад…
Ещё несколько минут помолчав, он куда-то вышел. Потом вернулся. Потребовал, чтобы его оставили наедине с больной. Что уж он там делал — неизвестно, но когда Цервемза смог войти в её комнату, Римэ сладко спала.