ОТЭП
I
Многовековой человеческий опыт показывает, что в жизни далеко не всё идёт в худшую сторону, а посему рано или поздно заканчивается любой процесс, даже уборка. Хорошо за полночь основные последствия погрома в "Неудавшемся гладиолусе" были ликвидированы. Измотанные обитатели гостиницы сонно разбрелись по комнатам. В общем зале остались лишь тётушка Шалук, Рёдоф и Хаймер, которые занялись ребятами из Квадры. Риаталь тоже порывалась остаться, но после пережитого чувствовала такую дурноту, что легко поддалась на уговоры Первооткрывателя и, едва дойдя до постели, мгновенно заснула.
Брату Мренду с трудом удалось увести потерявшего голову Кинранста в свою мастерскую, чтобы уговорить не пытаться пешком догонять зайца, а попросту говоря — не бросаться сломя голову на поиски Римэ. Хаймер попытался было помочь, но Художник решительно сказал, что если Волшебник сейчас вообще в состоянии воспринимать человеческую речь, то скорее послушает его, чем кого-то другого. Затем, втащив друга по лестнице, брат Мренд протиснулся с ним в узкую дверь своей комнатки. Затем, одним движением смахнул беспорядочную груду вещей со служившего ему этажеркой для книг и разных мелочей стула. Усадил друга. Сам присел рядом на корточки. Взял Волшебника за руки и, какое-то время помолчав, начал без особых предисловий:
— Слушай внимательно и не перебивай — сбиться с толку я сумею как-нибудь и без твоей помощи! Похоже, нам понадобится много терпения… Я сказал терпения, а не дерготни! — с этими словами он с усилием вернул на место резко вскочившего Волшебника. Сделал глубокий вдох и, выдержав короткую паузу, продолжил: — Совершенно очевидно, что следы неведомого злодея непременно приведут в Мэнигу, поскольку сейчас неприятности всех калибров и мастей исходят именно оттуда, — рассуждал, стараясь выглядеть спокойным, Художник. — Вопрос только в том, насколько серьёзная опасность угрожает твоей жене. Конечно, может быть, её похитили, чтобы использовать как приманку для всех нас… Но это вряд ли — в таком случае было бы легче поймать кого-то из детей.
Он не знал, слышит ли его Волшебник, а если слышит, то понимает ли. Утешать его или жалеть было бессмысленно. Художник знал одно — что останавливаться сейчас нельзя. Выслушивать бредовые возражения — тем более. Поэтому говорил и говорил. Первое, что приходило в голову. Потом второе. И третье. Не заботясь о связности мыслей.
— Просто актом возмездия это похищение назвать трудно, поскольку тогда бы мы нашли не случайно оброненный медальон, а истерзанное тело с какой-нибудь запиской, мол, так будет со всяким… — вдохновенно вещавший брат Мренд осёкся на полуслове, увидев, как помертвело лицо друга.
Художник сделал рукой странный жест, как будто пытаясь отогнать саму тень такого ужасного предположения. Спустя несколько мгновений он постарался придать своему голосу уверенный тон и, положив руку на плечо Волшебника, продолжил:
— Ты можешь себе представить, чтобы Римэ сдалась без сопротивления?
Кинранст, до которого плохо доходил смысл слов, всё ещё не мог говорить и лишь обречённо помотал головой.
— Вот видишь! Там, где был найден её оберег, снег едва притоптан. То есть схватили её неожиданно…
— Кто? — отчаянно прохрипел Волшебник, хватаясь за полы одежды друга так, как будто мог оттуда вытряхнуть похищенную женщину. — Кто… и зачем?
Брат Мренд воспользовался моментом и мягко отцепил от своей одежды пальцы Кинранста. Потом что-то вспомнил, поставил на стол кувшин с вином и тщетно попытался отыскать на полках с кистями хотя бы пару чистых стаканов.
— Думаю, Квадрам нынешней ночью явно было не до отлова волшебниц. Остаётся лишь Цервемза…
— Зачем этому болвану могла понадобиться именно Римэ? — наконец раздался пересохший голос Волшебника. — Дай сюда! — он схватил кувшин и начал хлебать через край.
Вино несколько привело Кинранста в чувство. Тот наконец-то вскочил и начал метаться из угла в угол. Он был настолько взволнован и сосредоточен, что на этот раз не задел и не уронил ни одного предмета…
— Ну, не знаю… — хмуро усмехнулся брат Мренд. — Может быть, приглянулась она ему… Знаешь, это, конечно, смешно… Влюбился олух на склоне лет…
Волшебник умоляюще посмотрел на друга. Хотел что-то сказать. Может быть, какую-то резкость. И вдруг остановился.
— А ведь ты прав… — произнёс он окончательно упавшим тоном. А потом заорал так, что сам удивился: — Так что же теперь делать? Он же замучает её… — после резкой вспышки голос Волшебника пресёкся.