— … ну а потом они повесили мне на шею вот это, — Отэп указал на свой бывший амулет, всё ещё валявшийся на столе. — Так вот всё и началось…
— Если совсем точно, хороший мой, закончилось… — печально пробормотала тётушка Шалук, неспешно собирая грязную посуду перед тем, как подать невесть когда приготовленный завтрак.
— Вы правы, почтенная госпожа, так я и умер…
Рёдоф, стоявший за спиной Отэпа, то ли недоверчиво, то ли неодобрительно покачал головой и пошёл проверять, не проснулись ли солдаты. Однако то ли вино было достаточно крепким, то ли усталость взяла своё, то ли кому-то очень было надо, но все трое бедолаг беспробудно дрыхли, а один, наверное самый молоденький, даже улыбался во сне… Странная это была улыбка. Нелепая и страшная. Настолько, что Рёдофа даже передёрнуло.
"Этого, пожалуй, будет уже не вернуть, — подумал он и нехотя оглянулся — за полуоткрытой дверью сидел совершенно живой Отэп. Контраст был разителен. — Не нравится мне всё это. Ох, не нравится! Хотя… может быть, Хаймер и прав… Ладно! Поживём — увидим…".
Немного помедлив, хозяин вернулся к друзьям.
— Спят! — мрачно пробурчал он, прикрывая дверь так, чтобы иметь возможность приглядывать за происходящим в зале. — Крепче, чем мёртвые. Во всяком случае, пока они безопасны.
— Да, мои солдаты — это загвоздка… Конечно, я их Командир и приказы отдаю тоже я. Только вот… короче, в Квадре никогда не бывало бунта. Да и не могло быть… — зычный, привыкший командовать голос Отэпа дрогнул. — Любой солдат обязан уничтожить всякого, в том числе и меня, если только заподозрит в малейшем отклонении от приказа или сочувствии к жертве. Убивать будут самым жестоким и мучительным образом. Я это видел — устрашит любого.
— Этого не может быть! В Сударбе же больше ста лет не казнят ни за одно, даже самое жестокое преступление… — охнула Риаталь. — Зачем?
— Явно — никого и не наказывают. Что же касается наших тайных средств… Не надо вам, юная госпожа, о них знать! Тем более сейчас, когда вы… нездоровы. (Риаталь слегка покраснела), — всё тем же потухшим голосом ответил Командир. — А делается это, чтоб другим неповадно было… — он умолк и совсем тихо прошептал: — Мне страшно… немыслимо страшно… До тошноты.
— Не беспокойся… Эти трое — уже не поднимут на тебя руку. Мы с Волшебником подсуетимся… — голос Рёдофа заметно потеплел. Старик положил свою увесистую ладонь на плечо Отэпа. — Да не волнуйся ты так… Всё обойдётся без жертв и разрушений.
— Это как же?.. Не убивать мне их, в конце концов!
— Убивать никого и не нужно. Кинранст или Сиэл найдут пару-тройку травок, которые слегка прочистят мозги твоим подчинённым.
— А нельзя… — Риаталь замялась. — Нельзя ли их, как его, то есть… Отэпа в порядок привести? Возвращённого-то будет не отнять! А нам… — в её голосе зазвучали то ли мольба, то ли жалость, — …так были бы нужны союзники из другого стана.
— Увы, прекраснейшая! — Отэп учтиво склонил голову. — Из нас четверых вы можете рассчитывать только на меня. Почтеннейший хозяин прав — остановить моих солдат, наверное, можно. Исцелить — нельзя. Тому есть несколько причин. Назову лишь три. Первая состоит в том, что вернуться и вернуть может лишь тот, кто самостоятельно решит пройти этот путь… Уверяю вас, что человеку, которого когда-то опоили, а потом долго муштровали, сделать даже первый шаг чрезвычайно трудно. Вторая: наши медальоны и зелье, которое приходится пить постоянно — крайне ядовиты. Члены Квадры долго не живут. Солдаты у нас одноразовые. Год, два, от силы — шесть… Я держусь дольше всех, кто начинал службу вместе со мной. Третья и, может быть, главная — процесс посвящения сводится к тому, чтобы отобрать у нас не только способности или память о них, но и уничтожить саму душу. Так что возвращать попросту нечего. Мне попросту повезло…
— Ладно, парень, мы-то поможем, а вот как ты докажешь, что вернулся на нашу сторону?.. И главное, что не переметнёшься снова к своим?
Рёдоф собирался сказать ещё много недоверчивых слов, но Отэп мягко остановил его:
— Ну, с этим всё просто, — печально улыбнулся он. — Юная госпожа совершенно права: возвращённого не отнять!
С этими словами он бестрепетно взял свой бывший оберег. Зачем-то взвесил его на ладони. Недобро усмехнулся и швырнул металлический корешок в жарко пылающий камин. Взвился столб грязно-бурого пламени. Раздался истошный вопль гибнущего оньрека. Комнату заволокли клубы зловонного дыма. Такого вязкого и едкого, что Волшебнику пришлось приложить немало усилий, направляя этот дым обратно в трубу. Когда все прокашлялись, Отэп несколько напряжённым, но внятным голосом сказал: