Думая только об этом, Илса разделась и вошла в Светящиеся Воды. Мгновенно всё вокруг изменилось. Дюксе показалось, что она находится на границе сразу нескольких миров. Сквозь неё потёк густой свет. Это было так прекрасно, что она запела и сначала медленно, а потом все, ускоряясь и ускоряясь, закружилась в том же танце, который так недавно видела лишь со стороны. Повторялась ли вековая мистерия или так начинался новый мир? Это не было важно. Каждый ребёнок родится впервые! У Илсы не было ни сил, ни желания, ни времени думать — всё шло, как и должно было идти. Мудрая древняя сила непрерывной волной проходила через её тело. Постепенно роженица перестала понимать происходящее и наконец почувствовала, что сама становится этой волной. Перестало существовать всё: грот, вода, Илса и даже само время… Осталась лишь сила. Чистая и глубокая, как вода. Мощная и певучая, как голос. Бережная и властная, как любовь. Такая, в которой сосредоточена вся истина мира. Она всё возрастала и нарастала в своём творящем танце. Ещё звучнее! Ещё быстрее! Снова и снова!
…а потом наступила тишина…
Всё закончилось. Илса стала матерью.
Лишь на мгновенье она испугалась, когда почувствовала, что не успеет принять из воды своего сына… Инстинктивно рванулась, протягивая обе руки.
Светящиеся струи вынесли ей близнецов…
Илса почти ползком выбралась на берег. Несколько минут она лежала, собираясь с мыслями и силами. Потом заметила рядом с собой кувшин и жадно припала к нему. Кислый прохладный напиток бодрил и успокаивал одновременно. Через пару секунд дюкса легко встала. Отнесла детей на ложе. Надела на малышей обереги. Завернула сыновей в мягкие простыни. Она делала это так легко и ловко, как будто именно этим и занималась всю предыдущую жизнь. Наконец легла рядом с детьми и почти сразу утонула в целебном облаке сна.
Засыпая, она увидела промелькнувшую за родовой купелью синюю крылатую тень златоглазой лежбихи.
V
Залы Замка, отчасти похожие на стены старого Тильецада, были торжественно освещены. Похоже, Илса шла знакомой дорогой, потому что шаг её был стремителен и уверен. Рядом с ней, едва поспевая, семенили подросшие сыновья. Несмотря на то, что дюки были ещё весьма малы, лица их уже приняли величавое и властное выражение, совсем как у взрослых. Это могло показаться комичным. Но отчего-то никто не смеялся, лишь некоторые улыбались.
Дюкса шла не останавливаясь. Зал за залом. Анфилада за анфиладой. Замок казался бесконечным. Дети ни о чём не спрашивали у матери. Лишь с затаённым любопытством украдкой поглядывали по сторонам.
И вот все трое вышли к узорчатым воротам, которые вели во внутренний дворик, наподобие тильецадского. Они вошли. Створы мягко закрылись за ними. Здесь царил полумрак. В центре патио бил фонтан. Удобные скамьи с мягкими сидениями обрамляли его чашу. А рядом была такая же, как в скальном городе, клумба с четырьмя гладиолусами.
Илса в нерешительности остановилась. Очевидно, ей нужно было ждать именно здесь. Кого или чего? Она не знала. Время шло. Ничего не происходило. Это всё больше тревожило и пугало дюксу. Дети жались к матери. Наконец ворота снова распахнулись, и на пороге показался дюк. Она никак не могла разглядеть его лицо на фоне яркого дверного проёма. Вошедший двинулся к ней. Одного шага было достаточно…
— Превь! — раздался её немой вопль.
Дюк кивнул.
Без сил дюкса опустилась на скамью. Когда муж приблизился почти вплотную, она протянула к нему руки, но коснуться так и не смогла.
— Мы в слишком разных мирах, Илса… — печально покачал головой Превь.
— Даже во сне? — с отчаяньем спросила она.
Он снова кивнул.
— Я пришёл в ваши сны, чтобы ненадолго увидеться с тобой и посмотреть на детей, — промолчал он, нежно переводя взгляд с её лица на лица сыновей и обратно. — Ты выполнила своё обещание. Продолжение у нас есть… Они уже такие большие…
— Я их только родила… На самом деле они крошечные. И очень похожи на тебя…
— Они были зачаты перед боем. Воевали вместе с тобой. Родились в изгнании. Вырастут без меня. Поэтому сердца у наших сыновей совсем взрослые. Они будут тебе хорошей поддержкой. Правда?
Юные дюки слегка улыбнулись.
— А потом им приснятся дюксы. Прекрасные, как ты… И всё повторится…
— Не надо, чтобы всё… — ужаснулась Илса. — Пусть между нашими сыновьями и их жёнами не встанут ни война, ни смерть!
— Не встанут. Ты родила двойню. Такого не было многие сотни лет. Это добрый знак.
Они ещё некоторое время помолчали, глядя друг на друга. Наконец Илса спросила, хотя и сама знала ответ на свой вопрос: