С того момента, как Кайниол узнал о своём происхождении, прошло действительно немало времени. Наступала пора привыкания к данности и осмысления нового пути. Юношеское нетерпение не находило выхода, душа искала виновных в любом промедлении, а кровь Арнита требовала решительных действий. Власти он более опасался, чем желал, а потому начал мечтать о том, как откроет глаза Правителю на его злодеяния, а потом по-императорски простит его и откажется от Короны! Навсегда! И пускай его потом уговаривают. Ругают. Благословляют. Парень упивался картиной так хорошо продуманного, красивого поступка и уже чувствовал себя таким благородным героем, что снова начинал торопить медлительное время и нестись на месте.
Впрочем… иногда в его душе взыгрывала природная властность. Или властолюбие? Зачем же отказываться? Внутренний голос обретал металлический оттенок: "Этого Арнита нужно будет судить! За навсегда печальные глаза мамы. За дюков. За то, что простой мальчик из Дросвоскра должен будет возвращать отобранное". Как он будет вершить правосудие, Наследник не знал, но чувствовал, что это необходимо… Его ли самолюбию, мстительной ли кридонской крови, закону, народу Сударба? Не всё ли равно — необходимо! И довольно об этом…
Если бы в это время он был способен придержать свой пыл, то не наделал бы и десятой части тех глупостей, которые задумал, а в дальнейшем последовательно совершил…
Но… Его Императорское Высочество принял решение… Стало быть, учиться предстояло исключительно на своих ошибках да на чужих судьбах.
II
Последнее время Командир Мэнигской Квадры стал чем-то вроде личного консультанта при Императорском Советнике. Наместник до сих пор побаивался синеватых, почти не мигающих глаз этого человека. Однако больше опереться было просто не на кого. К тому же Алчап со своими солдатами, единственный умудрился прочно обосноваться в Амграмане. Прямо в самом гнезде заговорщиков. Добраться до них он пока не мог, но, по крайней мере, был в курсе их дел.
Наместник задумчиво постучал по своему амулету. Алчап молниеносно возник перед ним. Почтительно поклонился и замер, бесстрастно глядя в пространство. Цервемза попытался перехватить его тяжёлый взгляд и снова поймал себя на мысли, что лицо Командира ему кого-то напоминает: "Из прошлого, что ли? Только тогда он был совсем молодым и, кажется, как-то связан с Арнитом… Кто-то из кридонских знакомцев? Судя по говору — пожалуй… Если так, нужно у Ревидан спросить. Вдруг она помнит? Впрочем, откуда эта самовлюблённая курица может знать, с кем там водился её муженёк. Да и какое это теперь имеет значение? Он мне выгоден! И, кажется, верен". Наместник не сразу смог сосредоточиться на отчёте подчинённого.
Похоже, Командир принял молчание Цервемзы за полный разнос. На лице Алчапа даже появилось какое-то выражение. Не то чтобы удивлённое или растерянное. Просто — выражение…
Он прекрасно видел, что Цервемза его не слушает, поэтому придал своему голосу как можно больше убедительности и начал докладывать о вещах и без того известных. Он вообще предпочитал рассказывать своему повелителю только то, что могло убедить его в непобедимости амграманцев. Полной преданности Алчапа. Да ещё в том, что Квадра прилагает все усилия к подавлению бунта. Правда, он и сам не до конца понимал, отчего в Дросвоскре общие правила не действуют. Но Командир решил так: ему доверяют и, если сочтут нужным — сами расскажут. Так даже безопаснее. Мало ли как Цервемза захочет уточнить детали. Способов много. Причём болезненных больше…