С тех пор, как она решилась отказаться от самого лучшего в своей душе и судьбе ради того, чтобы стать непревзойдённой волшебницей, Ревидан почти никогда не плакала. То есть изобразить могла, и ещё как… А вот по-настоящему, когда слёзы текут помимо воли, так, чтобы всласть — никогда. То ли поводов не было, то ли сердце настолько окаменело. Сейчас впервые за долгие годы она неуёмно рыдала, утопая в жестоких слезах: "Опять! Снова эта гадкая Сиэл… эта тихоня… всегда занимавшая моё место в душе Арнита… и здесь умудрилась меня обогнать… она должна была сгинуть навсегда и в никуда… а сама исхитрилась, нашла время… и теперь её сын… сын Императора… и снова эта грязная… — здесь Ревидан присовокупила цветистое определение, — это бесцветное чудовище снова побеждает… а я должна оставаться лишь тенью… отблеском белёсой дуры… ходить в её обличье… Не-на-ви-жу! Весь этот облик… — слёзы стали высыхать, а дыхание оставалось частым лишь от гнева, — волосы эти цвета дорожной пыли! Утончённость, так нравившуюся Арниту. Мало я настрадалась, нося её выцветшую шкуру? Так теперь она подсылает ко двору своего выродка! Интересно, на что эти выскочки рассчитывают? Добраться бы до маленького змеёныша… Да-да, и задавить на горе блудливой маменьке!
Задавить, конечно, можно… — она с ногами забралась в уютное кресло и рассеянно потянулась за зеркальцем, — но не нужно… Эта блаженненькая даже и не подозревает, какой подарок мне приготовила! Лучшего повода, чтобы шантажировать Цервемзу и даже вернуть себе расположение Арнита, быть не может! Здесь даже наше сходство пригодиться! Только действовать нужно быстро и безошибочно, чтобы успеть по-змеиному молниеносно ударить…"
Интересно, для чего она училась магии и платила за мастерство такую дорогую цену? Ревидан позвала заспанную камеристку. Потребовала найти давно затерянное в недрах шкафа платье настолько огненного цвета, что хотелось плеснуть на него водой. Ах, как оно не шло к её нынешнему облику. Ладно… сойдёт! Тщательно оделась. Причесалась, придавая себе вид, максимально возвращавший первоначальный облик. Когда служанка с бесконечными поклонами удалилась, Великая Ведьма чинно поднялась. Скинула туфельки и в одних чулках медленно пустилась в пляс. Как же давно она не танцевала! Так давно, что ноги не сразу вспомнили рисунок. Потом ей показалось, что она слышит протяжную, похожую на звериный вой музыку. Тогда ведьма начала виться как веретено, окружая себя невидимым волшебным коконом. Ненависть-ревность-злоба-уничтожение-гибель-победа — она двигалась, упиваясь свободой и близким торжеством… Потом резко остановилась и почти без сил рухнула обратно в кресло…
Она была настолько взбудоражена, что не почувствовала, как закончилась ночь и разгорелось утро. Замечательное утро, сулившее отмщение!
"Ну что же, — понимающе подмигнула она своему непохожему отражению, — Рабство закончилось! А теперь молодая госпожа Ревидан желает вступить в игру против своего августейшего супруга и его премудрого Советника. Ну, так получите же, почтеннейшие господа, мои козыри! И не сетуйте, когда потерпите поражение — вы сами сдали мне эти карты…"
IV
— Дя-адечка, миленький! Я ждала-ждала, а ты не всё не идёшь… — раздался из-за двери шёлковый голосок, и дремавший прямо в кресле Цервемза с ужасом подскочил, поняв, что не запер дверь.
"Так ведь и не проснуться можно! Подойдёт потихоньку да и зарежет невзначай…" — мрачно констатировал он про себя… Прежде чем он успел что-либо предпринять, в комнату ворвался огненный вихрь. Ревидан закружилась вокруг дядюшкиного стола. Советник оценивающим взглядом скользнул по непривычно-яркому наряду Ревидан. Он вспомнил, как в своё время старался одеть девочку во всё самое нарядное… Однако цвета, которые безумно шли малышке, простили и старили взрослую женщину. Тем более такую утончённую и воздушную, какой она выглядела последнее время. Ещё раз, с откровенным презрением оглядев вертихвостку с ног до головы, Цервемза накинулся на неё:
— Кто тебя сюда звал? Думаешь, я обязан отчётом всяческим потаскушкам? Пусть даже и августейшим? Да если бы не я, ты бы по сей день подыхала с тоски в Кридоне! Или вышла бы там замуж за какого-нибудь простачка, который согласился бы закрывать глаза на твои шашни…
Цервемза сильно лукавил, но он терпеть не мог оказываться застигнутым врасплох. Надо же было на ком-то выместить злобу!