— Наверное, хороший мой, это Садовникам решать… — тепло усмехнулась Яхалуг, взяв мужа за руку, а потом прибавила: — Цветы обычно находят самый верный путь…
X
Последнее время Арнита мучила безысходная и томительная тоска, незаметно перешедшая в устойчивую бессонницу. Ни его собственные познания, ни усилия лекарей не помогали. Мысли, одна мрачнее другой, преследовали Императора, не оставляя его душе ни минуты покоя. Предчувствия и воспоминания измотали его вконец. Ещё несколько таких дней, и он сделал бы последний шаг, отделявший от безумия…
Всё закончилось так же внезапно, как началось. Неизвестно, что подействовало: снадобья или переутомление, только Арнит вдруг заснул. Беспробудно. На трое суток. Кочуя из сна в сон:
…повзрослевший и даже начавший стареть Отэп сидел с Хаймером в каком-то трактире. Они весело болтали и пили его, Арнитово, здоровье. Заметив бывшего друга, радостно вскочили ему навстречу…
…и растаяли…
…Сиэл — давно уже не юная, но такая же прекрасная, перебирала травки, пахнувшие солнцем и здоровьем. Ей помогал скромный мужчина. "Очевидно, муж", — решил Император. Сиэл была здорова. Она узнала Арнита и, как в юности, вытирая руки передником, шагнула к нему…
…и исчезла…
…он сам, только совсем юный, крался по каким-то потайным переходам мэнигского дворца. На груди у него был странный медальон. В руке — небольшой фонарь. А в качестве провожатого — громадный чёрный котяра…
…Арнит даже не успел удивиться, что бы это значило, как сон сменился другим…
…Странные длиннолицые существа, которых он никогда не видел живыми, сидели у водопада, несшего воды куда-то вверх. Во сне дюки не выглядели ни угрожающими, ни злобными… Скорее наоборот, в них чувствовались особая сила и гармония, так несвойственные миру, который был знаком и понятен Императору. Увидев человека, во все глаза глядящего на них, дюки начали светиться, потом завели завораживающую песню…
…и растворились, уступив место следующему видению…
…брат Мренд лихорадочно рисовал. На мгновение оторвавшись от работы, заметил Императора. Усмехнулся. По-гаерски почтительно склонил голову и встал, явно желая что-то сказать…
Арнит проснулся. Голова болела. В горле пересохло. А сны? Император никогда их не запоминал…
ТАСИТР
I
— Да жива, жива она! — предваряя все вопросы, Отэп пронёсся в комнату Волшебника и осторожно опустил драгоценную ношу на постель.
Слова почти не доходили до Кинранста, оцепеневшего от горя. Перед ним лежало то, что осталось от Римэ Вокаявры — возлюбленной, ученицы и главной части его души. Пристально вглядываясь в лицо жены, Волшебник не мог его узнать — слишком уж старо и искажено безумием, напрасной борьбой и страданиями оно было. С трудом преодолевая ужас и отвращение неузнавания, он решился провести рукой по щеке Римэ. Та не шевельнулась. Не услышала она и когда он окликнул её по имени.
— Цервемза отдал её на растерзание нашей Квадре. Я сделал всё что мог…
Впервые оставшись без поддержки безоговорочно принимавшего его сторону Хаймера, Командир Квадры сильно робел. Тем более что факты были против него. Страшную тишину нарушил Волшебник:
— А что ты мог сделать, кроме как уничтожить эту женщину… — мёртвым голосом отметил он.
— Я… сделал… всё…. что… мог… — жёстко и с расстановкой повторил солдат. — Никто не смог бы выжить после повторной экзекуции. Тем паче в таком состоянии… Она сопротивлялась, как никто и никогда. Похоже, она считала нас с Цервемзой виновными в твоей смерти. И мстила… — Отэп потёр ссадину на щеке. — Я успел подменить зелье на снотворное… По-другому доставить прекраснейшую госпожу сюда было невозможно.
— А заклинание?
— Я сказал, что возвращённого не отнять… — холодно и почти равнодушно пожал плечами воин.
Хотел что-то добавить. Потом осёкся и быстро вышел из комнаты. На пороге он обернулся к Волшебнику:
— Ты сильный и мудрый… Постарайся вернуть ей рассудок. И жизнь… Ревидан опоила твою жену чем-то медленно убивающим. Теперь счёт идёт не на дни, а на часы. Если понадобится помощь — я у себя.
Римэ наконец-то пошевелилась и открыла глаза. Они были безумны и пусты.
Сколько времени, сил, различных снадобий было потрачено на снятие убивающих чар и возвращение Прорицательнице души — никто не считал. Час за часом неумолимо уносили её из этого мира. Она никого не узнавала и обречённо металась. К утру стало понятно, что она не выживет. И тогда к постели больной подошла Риаталь, до этого лишь помогавшая смешивать лекарства. Она бросила на подругу короткий взгляд и тихо произнесла: