— Не слишком ли я утруждал тебя эти годы?
— Что вы, почтеннейший господин! — в глазах слуги мелькнул удивлённый страх.
— Ладно… Ты действительно возьмешься сделать всё, что я прикажу? — казалось, Старик колеблется.
Вместо ответа, рыжий низко поклонился.
— Тогда слушай меня… — пробормотал Колдун, доставая небольшой пузырёк. — Сегодня вечером ты угостишь этим всю свою родню. Всё будет выглядеть как болезнь. На тебя подозрения не падут. В живых должен остаться только новорождённый мальчишка. Подменишь им дочь Наместника. Понял?
— А что делать с девчонкой?
Парень был не так прост, как казался. Он, предвидел ответ, но счёл разумным изобразить душевные сомнения.
— Поступишь с ней так же, как с собственными родственничками! — резко бросил господин, раздражённый тем, что приходится говорить в открытую.
— Это всё?
— Всё.
Слуга не торопился уйти, понимая, что выполнение задания слишком важно для хозяина. Поэтому против всяких правил и остатков собственных принципов, молодой человек решил поторговаться. Напрямую просить он не рискнул, но отчего, же было не намекнуть?
— Почтеннейший господин… Ваше задание достаточно щепетильно и небезопасно…
Старик долго что-то взвешивал и прикидывал в уме. Не глядя на собеседника, он массировал вечно мёрзнущие пальцы своих не по возрасту ухоженных рук. Наконец, прервал молчание:
— Насколько я понимаю, речь идёт не о деньгах?
Рыжеволосый согласно кивнул:
— В случае удачи я получу вполне приличное наследство.
— Стало быть, ты хочешь чинов и власти? Похвально! Весьма… Для начала займи-ка ты должность своего, надеюсь, покойного брата. А в ближайшем будущем тебя ждёт ещё одно назначение. Хлопотное, но почётное…
…Настойчивый стук в дверь, вернул Колдуна в настоящее. Он не сразу смог сделать привычный пасс рукой, чтобы, не вставая с места, открыть дверь. На пороге стоял один из его дворцовых шпионов, вконец запыхавшийся от чрезвычайно скорой ходьбы.
— Что тебе? — замирая от нетерпения, спросил Колдун самым отрешённым тоном.
— Почтеннейший господин! Человек, за которым вы приказывали следить, скоро выйдет из дворца. Если, конечно, можно назвать это ходьбой… Похоже, что он оттуда выползет… Да! Можно и так сказать! — вестник явно злорадствовал. — Он весь изранен и, похоже, потерял много крови.
Лицо Старика мгновенно ожило и даже помолодело. В другой раз он непременно осадил бы не в меру болтливого слугу, но сейчас его язвительные высказывания не имели значения. Да и время было дорого, как никогда. Колдун вскочил, схватил шляпу и направился к выходу.
— Началось! — сказал он самому себе. — Ты знаешь, через какие ворота он должен выйти?
Шпион кивнул.
— Главное успеть!
III
Цервемза брёл по коридору почти наощупь — голова кружилась, и в глазах было темно. Боли он уже не чувствовал, но отчётливо осознавал, что умирает. Смерть пришла в обличии кота. Мысль об отмщении скользнула и, не успев проявиться, исчезла. Единственное, чего он ещё хотел — это глотнуть напоследок свежего воздуха. Толкнув наугад какую-то дверь, Цервемза вышел на главную мэнигскую площадь и сам стал заваливаться набок. Не всё ли равно: жизнь, полная бесконечных планов, интриг и козней толчками вытекала из глубоких ран, нанесённых когтистым чудовищем. Падая, он ничего не почувствовал: ни сожаления о поражении, ни раскаяния, ни боли от многочисленных предательств и потерь, ни скорби о бездарно погубленной любви… — лишь пульс тёплого водоворота…
…Однако Цервемза не рухнул на пыльную брусчатку. Чьи-то руки подхватили слабеющее тело. По губам потекло что-то воскрешающее. Над ухом зашелестел тихий, но внятный голос, показавшийся умирающему знакомым:
— Я помогу тебе…
Мир слегка замедлил смертное кружение. Спасителей оказалось двое. Лиц их было не различить. Да Цервемза и не пытался, просто уцепился за шанс выжить. Один потихоньку вливал в рот раненого укрепляющее питьё. Другой — с помощью колдовства убирал с мостовой следы крови.
— Довольно! — сказал всё тот же голос. — Теперь нас не найдут… Держись — здесь недалеко!
Откуда-то взялись силы подняться. Началась нескончаемая дорога длиною в три дома.
Старик со слугой еле втащили отяжелевшее тело в комнату. Колдун отпустил шпиона и захлопотал над какими-то горшочками и склянками. По комнате поплыл навязчивый сладковатый запах.
— Тебе лучше уснуть, пока я стану тебя лечить, — пробормотал он, поднося к губам подопечного дымящуюся кружку.