Жена Наместника медленно встала. Как в танце легко прошлась взад-вперёд. Зачем-то открыла пустую шкатулку. Потом закрыла. Поправила светильник. По комнате растёкся тревожный цветочный запах… Когда она заговорила, ничто в её облике не напоминало о пережитой только что буре. Голос звучал её суховато и насмешливо:
— Значит, говоришь, берёшься сделать всё, что прикажу? Старику, небось, те же слова говорил?
От неожиданности Цервемза кивнул.
— Хорошо… Исполнительные слуги мне не помешают. В преданность твою я, конечно, ни за что не поверю, но трусами вроде тебя легче управлять, — как бы сама себе сказала Равтеж.
Слуга сверкнул глазами, но промолчал.
— Скажи-ка мне, зачем обязательно рассказывать Придворному Колдуну всё? Делай что собирался, только чуть-чуть измени ваш план: возьми мою дочь на воспитание. Предъяви своему господину доказательства её гибели. Какие? Тут уж не мне тебя учить… Потом начни переживать по поводу содеянного. Да невзначай и подбери какую-нибудь безродную сиротку. Вон их сколько после прошлогоднего поветрия осталось. А ещё лучше — дальнюю родственницу, скажем… племянницу. Вроде бы как для успокоения души. А для меня она… пусть и не станет настоящей дочерью, но то, что будет воспитываться во дворце, послужит и тебе и мне охранной грамотой. Станет гарантией того, что я не буду следующей жертвой в этой игре, потому что в случае моей смерти — весь мой архив ляжет на стол даже не моему любезному муженьку, а самому Бессмертному Императору… Впрочем, зачем я тебе об этом говорю? Ты сделаешь всё, а потом забудешь об этом… Забудешь… забудешь… забудешь… — повторяла и повторяла мать, улыбаясь так же торжествующе, зло и лукаво, как спустя годы научилась, спасённая ею дочь.
VI
— Вот значит как… И тогда вы связали ветки? — задумчиво спросил Колдун.
— Похоже, почтеннейший господин! Я почти сразу забыл, о чём говорила Равтеж. Какие уж там чары она на меня навела, не знаю… Только долгие годы я жил в полной уверенности, что Арнит сын Стедопа, а Ревидан — дочь моего покойного братца. Я даже о том, что их поменял, не помнил.
Цервемза чувствовал себя паршиво. Колдун, очевидно тоже приложивший к этому беспамятству руку, как-то странно смотрел на слугу.
— А как уничтожал брата и его семью? — спросил он.
— Помню. Сначала пытался забыть. Потом перестал… — униженным тоном ответил Цервемза.
— Ну что ж… ты никогда не заслуживал особого доверия. Я давно понял, что девчонка осталась в живых. Правда, я — старый дурак всегда считал, что это — Сиэл. Столько усилий приложил, чтобы Арнит на ней не женился. Даже твою Ревидан к ней подсылал. Да и Квадру тоже… Выжила… А ты, хоть и дурак, обошёл меня…
Старик вдруг замолчал, почти наяву увидев утраченный кусок пророчества.
"… если, означенный подменыш, не женится на той, которую заменил…"
Вот почему он так старался извести дочь Стедопа. Да, видно, судьба хитрее… Может, не стоило пытаться её обмануть? Всё равно Арнит женился на Ревидан…
Старик встал и собирался было уже что-то сказать, как вдруг услышал нетерпеливый стук в дверь.
— Кто бы это к середине ночи привело? — всполошился хозяин, которому отчего-то стало неимоверно холодно.
В комнату степенно, как и всегда, вошёл высокий сутулый крупнолицый человек. Не заметив, сидевшего в углу Цервемзу, он сразу обратился к Колдуну:
— Почтеннейший господин, последние события удерживали меня во дворце, а между тем у меня важные и неотложные новости! — бывший Советник узнал голос Императорского Секретаря.
Старик давно приучился ничему не удивляться, ничего не ожидать и ни на что не надеяться. Он ответил совершенно бесцветным тоном, не выражавшим многодневного, если не многолетнего нетерпения:
— Говори!
— Его Императорское Величество, — даже в приватной беседе старый, пропахший архивными бумагами, царедворец не забывал о формах приличия. — Передал мне подлинное завещание Императора Хопула, в котором говорится, что человек, уничтоживший Конвентус и Йокеща, становится законным Императором, а ему, соответственно, наследуют его потомки… По этому завещанию права Императора Арнита на Корону не вызывают никаких сомнений.