Некоторое время братья молчали, одинаково пронзительно глядя на Императора серыми глазами. В конце концов, он не выдержал их взглядов и виновато опустил голову. Тогда Лоциптев тихо спросил:
— Сир… скажите, — в его голосе больше не было враждебности. — Вы… любили нашу маму?
— Я всегда думал, что бесконечно… Да, как видно, не так сильно, как мог бы. Во всяком случае, не так беззаветно и преданно, как ваш отец… Он мудрый человек, у которого хватило мужества помочь ей в трудный час, когда я… отказался.
— Кайниол рассказывал, когда… вернулся из Мэниги.
— А Мисмак?
— Он и в лучшие-то времена был молчалив, а сейчас ему очень тяжело…
— Понятно… — кивнул Арнит.
— Как умерла мама? Кайниол нам сказал, что она защищала его и вас… на каком-то поединке, — вопросительно вскинул взгляд Лоциптев.
Стийфелт прижался к брату, безуспешно пытаясь сдержать слёзы. Арнит осторожно погладил малыша по голове и, слегка помедлив, сказал, обращаясь к старшему:
— Видишь ли… Когда я был глупым и злым, то женился на одной волшебнице, с которой был знаком с самого детства. Такой же глупой и злой, как я… Вскоре после нашей свадьбы она рассказала мне, что много лет назад подослала к вашей маме Квадру. Я тогда страшно рассердился и не придумал ничего лучше, чем попросить брата Мренда сделать мою жену похожей на Сиэл.
— Зачем ты это сделал? — перестав плакать, спросил младший.
— По глупости, да со зла, наверное.
— Ты же Император… — недоверчиво пробормотал Стийфелт. — Разве может быть Император таким дураком?
— Как видишь… — грустно ответил Арнит. — Ну вот… жили мы так, жили. Нам было плохо…
— Ну, раз она такая злая, отчего ты не прогнал её?
— Не знаю… Мы с ней много всякого дурного сделали… А несколько дней назад во дворец пробрался ваш старший брат. С ним пришли ваш замечательный кот и два моих лучших друга. Тогда ещё бывших…
— А разве так бывает? — спросил Лоциптев.
— Выходит, что да. Чуть позже появились ваша мама, отец и Таситр. Мой бывший Советник попытался убить Сиэл. Но Тийнерет бросился на её защиту и прогнал Цервемзу. Не удивлюсь, если и вовсе убил.
Арнит только тут заметил, что кот сидит рядом с ними и с деланным равнодушием намывает манишку. Императору показалось, что мохнатый рыцарь удостоил его приветственным поклоном. Ничего не оставалось, кроме как поклониться в ответ. Это было настолько комично, что даже на печальных детских лицах появился отсвет улыбки.
— Короче говоря, — продолжил свой рассказ Арнит. — Они мне объяснили, что я натворил и со своей жизнью и со страной… Картинка получилась невесёлая… Потому я и решил признать Кайниола Наследником. Когда мы сделали всё необходимое — неожиданно пришла моя жена. Она пригласила вашего брата потанцевать и попыталась до смерти его заколдовать. Я не сразу почувствовал, что это была за страшная пляска, а поняв — занял место Кайниола. Если бы не вмешалась Сиэл, то сейчас Сударб возглавляли бы не мы, а кто-то другой. Ваша мама вызвала мою жену на танцевальный поединок — такую дуэль волшебниц, где бой ведётся до смерти одной из них. Сиэл победила, но и сама…
— Погибла! — одним всхлипом выдохнули мальчики.
Все трое и кот некоторое время стояли молча, а над ними кружила неумолкающая певучая стая.
Наконец Император обратился к Лоциптеву:
— Я видел, ты умеешь разговаривать с птицами?
— Как мама… — ответил тот.
— А ты? — обернулся Арнит к младшему.
— Умею! — гордо сказал Стийфелт. — Но по-другому. Показать?
Он с готовностью вытащил из кармана штанов маленькую хрупкую свирель, и, не дожидаясь разрешения, приложил её к губам. Нежная, печальная мелодия полилась над садом, объединяя своим звуком птичьи голоса в торжественный хорал.
Теперь пришла пора Арниту прятать глаза от мальчиков. Обернувшись, он столкнулся взглядом с Мисмаком, который, вероятно, уже давно стоял за кустом, не решаясь прерывать их разговор. Впервые сын Рёдофа смотрел на своего Императора без укоризны и недоверия.
VI
Яхалуг, измотанная дневными заботами, отправилась в Мерцающие Проходы одна. Она любила это место, свет и спокойствие которого как целебный напиток быстро снимал усталость и придавал новые силы. Место, так похожее на сон, из которого она явилась к старому славному Рьоху. И вообще здесь легче думалось.
Дюкса сидела на траве. Гладила, забравшегося к ней на колени синего котёнка. Что-то напевая, неотрывно смотрела на могучую водяную стену, мерно поднимавшуюся ввысь. И думала… О том, как непросто приходит счастье. О страшных далях, которые теперь навсегда отделены от Немыслимых Пределов водой и камнем. О том, как их клану вернуться в Тильецад — такой для неё незнакомый, но такой родной… И ещё её мысли были заняты созерцанием воды, и исчезающей в неведомой выси. Очередной раз, проследив взглядом за движением водопада, она вдруг заметила нечто странное: струи одна за другой стали поворачивать своё движение вспять, отчего сначала показалось, что вода пошла по кругу. Потом Яхалуг поняла, что водопад действительно перевернулся и с гулом устремился вниз, пропадая в чаше, откуда обычно брал своё начало. Потом вода, всегда отражавшая свет гладиолусов, начала отсвечивать золотом. Затем светиться красным огнём. Стены грота озарились, как при пожаре. Маленький лежбик заволновался и, соскочив с колен дюксы, бросился к своим. Остальные крылатые коты озадаченно обступили бурлящую воду, как будто обсуждая, что это всё может значить.