Хозяйка, как и все местные жители смурная на вид старуха, давным-давно заплатила дань морю двумя мужьями и несколькими сыновьями, поэтому стосковалась по людям и приняла скитальцев, как родных. Вопросов она не задавала. Соседи — тоже. Кому какое дело. Мало ли почему двое братьев явно знатного рода решили поселиться вдали от крупных полисов. Времена нынче не простые — многие вынуждены скрываться.
Арнит медленно брёл по берегу Еанока. Море дремало, нежась на солнце. Взгляд Императора отрешённо скользил по суровой глади воды, как будто пытался дотянуться до другого неведомого берега, где по сударбским поверьям начинается тот край, куда время от времени уходят погребальные корабли. Хотел ли Арнит разглядеть Сиэл, или боялся встретить Ревидан, трепетал при мысли об убитых дюках или надеялся не столкнуться с уничтоженным Конвентусом — кто знает…
Советник несколько отстал, от своего друга и господина, полагая, что тому необходимо побыть одному. Арнит не сразу заметил это, а потом остановился, скинул туфли, засучил штаны и, осторожно ступая по горячим, обкатанным прибоем камням, двинулся к воде. Когда ленивые волны ласково омыли его усталые ноги, опальный Император на несколько мгновений забыл о своих утратах и положении изгоя. Он почувствовал себя почти счастливым. Во всяком случае — свободным. Первый раз в жизни. К тому времени, как Отэп нагнал его, Арнит устроился на широком валуне и развлекался тем, что задумчиво запускал мелкую плоскую гальку скакать по морскому зеркалу. Увидев друга, он подвинулся и молча указал на место рядом с собой. Так они и сидели, наблюдая, чей камень улетит дальше. Почти как когда-то.
— Представляешь, — наконец заговорил Арнит. — Я никогда раньше не видел моря… Собственно говоря, я вообще ничего не видел. Точнее, совсем немного: окрестности Кридонского замка, сад вокруг Мэнигского дворца, крохотный кусочек Амграманы, развалины Тильецада, да ещё бесконечные леса, в которых мы с тобой скрывались — вот и всё…
— Не так уж и мало… Насколько я понимаю, твои предшественники видели и того меньше… Большинство мэнигских олухов вообще дальше своего сада носа не высовывают, — посмеиваясь, попытался успокоить его Отэп. — Да и что толку, что я обошёл весь Сударб, знаю каждый его уголок и тропинку, если всю жизнь я смотрел на его красоту невидящим взглядом палача?
— Можно ли многого требовать от пленника? А я всю жизнь стремился к власти. И только к ней… — Император сделал паузу, следя взглядом морской птицей. — Поэтому и с тобой так вышло… И с ней тоже…
— Стоит ли об этом? — мягко спросил Советник, глядя в ту же сторону. — У каждого из нас свои дыры в душе…
— Стоит! — запальчиво ответил Арнит. — Ты ведь не знаешь, как это — достичь желаемого и почувствовать, что ничего не понимаешь и не умеешь!
— Значит, придётся учиться сейчас…
— Ты думаешь, это легко?
— Я и не говорил об этом. Трудно будет. Да ещё как! — камешек, брошенный Отэпом, сбил арнитов и оба жизнерадостно плюхнулись в воду. — Меняться всем тяжело. Но, между прочим, около года назад мне пришлось сделать первый шаг к возвращению отобранного… Если мне удалось справиться — получится и у тебя.
— Понимаешь, на словах это всё-таки проще. На деле же выходит, что я совсем не знаю страны, которой взялся править. Более того, я ни одной песни-то толком не помню, да и легенды давным-давно забыл… — он задумчиво взвесил на ладони камень и пустил его по водной глади.
Потом умолк. Крупная птица, за которой наблюдали друзья, опустилась на берег, тщательно почистила глянцевитые перья и, грациозно словно в танце, переставляя длинные ноги, двинулась к ним. Отэп достал из сумки краюху хлеба, наломал его и осторожно положил на камень чуть поодаль от себя. Крылатая красавица без страха подошла и, грациозно поклонившись, принялась за угощение.
— С детства люблю птиц… Когда-то именно они меня научили летать и петь… А ещё доверять людям… — горько поморщившись от воспоминаний, произнёс Отэп. — Только вот как эта называется, забыл…
— Знаешь, кого она мне напоминает? — спросил Арнит.
— Сиэл? И в самом деле, похожа…
Император кивнул:
— Она… — он всё ещё не мог произнести имени бывшей возлюбленной. — Она не только походила на птицу, но и умела с ними разговаривать… Как же я ей завидовал! Больше, чем тебе…
— Завидовал? Да ей-то почему? — искренне, как малыш Стийфелт, удивился Советник.
— Да потому… — пробурчал Арнит и, вспыхнув как в юности, выпалил. — Потому, что она лекарства составляла, а я — отравы. Она умела болезни заговаривать, а я — только глаза отводить. Она с птицами дружила, а я по ним стрелять из лука учился…