Они стали искать место для погребения. В отличие от бухты лежбиков, здесь не было песка. В конце концов, завалили птицу несколькими крупными камнями, не преминув положить с ней мстящую стрелу. Голубой огонь последнего приветствия второй раз за сутки вспыхнул над могилой и снова погас.
— Прощай, тапямь. Теперь уже до Дальнего Мира… Пусть тебе там легко летается… Слушай, она была ранена, а шла прямо ко мне… Зачем? — спросил Император.
— Кто знает… Может, предупредить хотела. Может, ещё вчера поняла, что ты будешь ждать, потому что слишком одинок… — тем же тоном ответил Советник.
— Ты тоже!
— Наверное… Но у меня так сложилось… Никто тут не виноват, — Отэп помолчал, подбирая наиболее точные слова. — Тапямь, вероятно поняла, что окружающая тебя пустота, дело лишь твоих рук. Вот и решила тебя поддержать…
Наверное, не нужно было этого говорить, потому что наступила ещё более давящая тишина, нарушаемая лишь скрипом гальки под ногами, да мягким шелестом прибоя, с каждым их шагом становившимся всё более гулким и грозным. До бухты лежбиков было рукой подать, когда Арнит порывисто бросил куртку на камень и уселся, словно у него больших дел не было, как только любоваться набегавшими барашками:
— Кажется, погода портится… — пробормотал он устало и рассеянно.
— Похоже… — мрачно откликнулся Отэп. — Но ты ведь не об этом хотел поговорить… Правда?
По наигранно-удивлённому взгляду Императора, Советник понял, что не ошибся:
— Мы здесь уже две недели… А ты каждый день утаскиваешь меня на бесконечные прогулки и болтаешь невесть о чём. Воспоминаниям предаёшься. Покаянные слёзы льёшь… И при этом никак не можешь решиться на главный разговор!
— Да кто ты, собственно, такой, чтобы сметь так разговаривать со мной?! — взорвался Арнит.
Он резко вскочил, в гневе сжимая кулаки. Его тёмные глаза зло впились в стальные глаза Отэпа. Они некоторое время стояли уставившись друг на друга. Точнее, гневный как грозовое море взгляд опального Правителя разбивался о непроницаемый как скала взгляд Солдата. Наконец, Император не выдержал и отвёл взгляд. Советник как-то странно хмыкнул и ответил:
— Я-то? Летучий Певец из Кридона, Солдат-палач, Командир Мэнигской Квадры, Советник Вашего Величества — называйте, как хотите, сир! — всё так же усмехаясь, раздельно и жёстко произнёс Отэп. Подождал немного и прибавил мягче. — А самое главное — друг, который хочет тебе помочь…
Арнит несколько раз пытался вставить какую-то резкость, но Отэп не слушал, всё так же пристально глядя на разбушевавшегося друга. Выдержав паузу, достаточную для того, чтобы остудить пыл собеседника, он без приглашения сел и тоном, не допускающим никаких возражений, приказал:
— Сядь! Поговорить всё-таки придётся… И лучше сейчас, пока мы оторвались от погони, чем потом в спешке! — он, улыбнулся почти как в юности и домашним тоном тётушки Шалук продолжил. — Дураком ты, конечно, бывал страшным. Допускаю даже, что и подлецом. Но трусом — никогда! Не бойся, хороший мой, и сейчас — я пойму…
— Наверное, ты прав… Но, видишь ли, какая беда — я не знаю с чего начать. Много раз пытался… — Арнит, поёживаясь не то от напряжения, не то от внезапного ветра, стал натягивать куртку. — Вот ты меня поддерживаешь, Государем называешь… Да ты знаешь, как я им стал?
— Догадываюсь…
— Это вряд ли… Так вот: я не сверг, а попросту перетравил весь Конвентус и Йокеща, или как его там, тоже! Как травят дворцовых крыс, знаешь ли! И любовался тем, как они один за другим дохнут. А сам, чувствовал себя великим хитрецом и героем, когда занял место Бессмертного Императора.
— Вся эта шайка из Конвентуса заслужила смерть, может быть даже более жестокую, чем приняла.
— Не перебивай Государя, он сам собьётся! — успокаиваясь, хмыкнул Арнит. — Они заслуживали суда. Я истребил их по собственной воле и своими руками. И сделал я это, заметь, не ради справедливости, не на благо Сударба, и даже не исполняя это самое завещание — я тогда о нём и понятия не имел — но исключительно ради власти. Ради обладания короной я отрекался ото всех, кто был мне дорог: Сиэл, тебя, Хаймера… Я развязывал ветки так же легко, как и связывал… И потом, ты же меня знаешь — я получал удовольствие от мести, считая свою безнаказанность проявлением всё той же власти. Так что вот такой я истинный…
— Можно сказать по-другому. Я повторю, сказанное раньше: ты — настоящий Император, если помнишь и осознаёшь всё это. Ты был лишь инструментом в руках судьбы… Я-то знаю, каково это… поэтому понимаю, что случайно, но ты всё-таки исполнил завещание Хопула. И если на твоей совести есть что-то, то Кайниол чист — можешь не бояться! — говоря это Отэп смотрел на медленно наползающее грозовое облако того же цвета, что и его глаза.