— Не хочешь же ты сказать, что этот солдафон направил на нас шторм? — несколько неуверенно рассмеялся Арнит, поправляя дрова.
— Не сам, — совершенно серьёзно сказал Отэп. — Твой бывший Советник — лишь кукла в чужих руках, — увидев, что Император ничего не понял, он пояснил. — За ним стоит немалая сила. Последнее время он ничего не делает без инструкций одного мага. Но и тот не смог бы наслать на нас такую бурю. Зато, стоящий за спиной Колдуна, сделал это почти играючи.
— Лоз? — одними губами прошептал Император.
Советник кивнул и неожиданно спросил:
— Что ты знаешь о своём происхождении и о роде Ревидан.
— То есть? — опешил Арнит.
— Что ты можешь рассказать о своих родителях и покойной жене?
— Ты что забыл, при чьём дворе рос?
— Нет, конечно, но всё-таки…
— Я законный сын Стедопа, бывшего Наместника Кридона и его жены Равтеж. Дедом моим по отцовской линии был…
— Достаточно! — прервал его Отэп. — А Ревидан?
— Тут посложнее… — задумался Арнит. — У неё погибли родители, поэтому воспитывалась моя жена у своего дядюшки, то есть Цервемзы.
— Это всё, что тебе известно?
— Вроде бы да…
— А на кого была похожа Ревидан?
— Никогда не задумывался… Типичная смазливая кридонка, — Император замолчал. Заглянул в глубины своей памяти. Обмер. Потом тяжко выдохнул. — Я этого раньше не замечал… Она… Она немыслимо похожа на мою мать. Только резче и вульгарнее.
— А кто внешне больше похож на Цервемзу: ты или твоя жена?
— Вообще-то я… — совсем растерялся Арнит. — К чему ты клонишь? Думаешь, наши семьи находятся в родстве? Ну, так этим в Кридоне никого не удивишь…
— Всё бы так, да только Цервемза — не кридонец. Вся его семья родом из Дросвоскра. Мало того, из Амграманы!
— Тогда я совсем ничего не понимаю…
— А нечего тут понимать… Всё проще, чем трава на лужайке: Ревидан — дочь Стедопа и Равтеж, ты — племянник Цервемзы. Сразу после рождения вас поменяли.
— Зачем?.. — Император ещё надеялся, что его Советник расхохочется или хотя бы подмигнёт.
— Причин тому две, — даже не серьёзно, а мрачно заявил Отэп. — Первая — это был скорее даже повод: дочь не могла наследовать Стедопу, а стало быть, Кридон перешёл бы в другие руки. Но это, не главное. Вторая причина гораздо серьёзнее. Существует древнее пророчество, что когда Сударбский Престол займёт подменыш — будут уничтожены дюки и вернётся Лоз. Правда и то, что вторая часть предсказания гласит: если подменыш не женится на той, кого подменил… Тогда дюки, смогут вернуться, и Рассыпавшийся будет окончательно уничтожен. Кажется, Старик толком не знал, кто из двух твоих женщин, дочь Равтеж. Поэтому к Сиэл пришли мы, а Ревидан была отдана в обучение одной отвратительной тётке, кстати, давно о ней не слышал, обучавшей девочек самой страшной магии в обмен на полёт их сердца. Никто не ожидал, что твой выбор падёт на одну из лучших учениц старой ведьмы.
Арнит замолчал тяжко и надолго. Потом спросил:
— Погоди-ка… Откуда ты знаешь об этом пророчестве?
— Понимаешь… Когда меня забрали в Квадру — я сильно пришёлся по душе нашему Главному. Он у тебя ещё Предсказателем был, а до того — у Стедопа.
— Грейфу Нюду? — опешил Император. — Ну, этот совершенно безопасен. После того неудавшегося переворота, помнишь? Он сбежал из дворца через ворота для слуг… Так что…
— Не знаю. Не знаю… Он не так прост, чтобы сделать это случайно, — Отэп скептически помотал головой. — Так вот… Грейф Нюд считал, что ему нужно доверенное лицо из солдат… Для этой цели он выбрал меня… И вот однажды обмолвился он о некоем предсказании, которое, де, сделает его выше всех Наместников и даже самого Императора. Я молчал… Ты-то знаешь, как я это умею. С чего ему взбрело в голову откровенничать — неизвестно. Вероятно, считал, что с потерей дара и собственной воли, я потерял и разум. А я тогда уже, знаешь, каким-то внутренним чутьём понимал, что мне пригодится каждое его слово. Против него же. Любовь в моём сердце была убита, как мне казалось, навсегда… Зато ненависти было, хоть отбавляй. Холодной такой… И вот дождавшись момента, я начал рыться в его бумагах и нашёл старинный манускрипт, на который он так надеялся.
Арнит слушал его и всё смотрел на огонь. Молчал. Яркие сполохи сменились тихим мерцанием. Потом и оно стало затухать. И лишь тогда, когда в кострище остались только тлеющие угли, Император произнёс: