Рёдоф всё выполнил беспрекословно. Гостиница теперь называлась "Побеждённый гладиолус". Правда новая вывеска была написана теми же буквами, что и предыдущая, поэтому завсегдатаи ничего не заметили. Те же, кто был повнимательней, прежде всего, видели перед названием, собственноручно выведенную Хозяином, заковыристую виньетку, в которой явственно просматривалась ехидная частица не.
Со вторым требованием Мэнигский Садовник справился за считанные часы — не впервой ему было прятать гладиолусы на самом видном месте. Чахлики же он разводить не стал, с самым искренним выражением лица заявив цервемзиным посыльным, что высадил, однако, вероятно, почва в его саду сильно отравлена, с позволения почтеннейших господ сказать, гладиолусами, поэтому правильные растения на ней смогут прижиться далеко не с первого раза. Ему и самому жалко, что так выходит… Но, мол, всенепременнейше к следующему году всё будет исполнено. Нет, он, конечно, может постараться и сейчас, но рук-то у него всего две, ну, ещё у Шалук столько же… Короче, если дело не терпит отлагательства, тогда придётся закрывать единственную на данный момент приличную гостиницу в городе, а где же почтеннейшие господа будут ночевать и столоваться?.. Не на задрипанных же постоялых дворах где-то на выселках, правда?
Что до третьего приказа, то тут на помощь пришёл, тайно задержавшийся в "Гладиолусе" Волшебник, которому было достаточно щёлкнуть пальцами, чтобы старая половая тряпка тётушки Шалук превратилась в громадную чёрную кошачью шкуру. Ужасающе-истерзанный вид этого трофея должен был окончательно убедить Цервемзу в том, что его супостат не просто уничтожен, а исказнён самой лютой и безжалостной смертью. Тийнерета даже передёрнуло — до того натурально выглядели его останки. Кот долго шипел и выпускал когти, а потом гордо задрал роскошный плюмаж и испарился. Можно было не сомневаться, что такого оскорбления его мохнатая душа не простит никому и никогда, и при первом же удобном случае пушистый рыцарь отомстит Цервемзе жестоко, вдумчиво и последовательно.
Доносы же на близких Рёдоф писал настолько противоречивые, что их даже не стали проверять. По крайней мере, пока… Что можно ожидать от выжившего из ума чудака, столько лет бывшего противником здравого смысла?
Надо сказать, что маска предателя смущала Рёдофа меньше всего. Конечно, большинство амграманцев было уверено, что Хозяин "Гладиолуса", неудавшегося или непобеждённого, ведёт хитрую игру, тем более что приблизительно в то же время перевоспитались бабушка Дьевма, Никбелх и даже старичок-Лекарь.
Даже постоянная тревога за близких, в ночь переворота предупреждённых Отэпом и за какой-то час рассредоточившихся по труднодоступным уголкам Сударба, постепенно вошла в привычку. Тем паче, что коты знали своё дело, исправно доставляя почту из конца в конец Империи. Как им это удавалось, не знал никто… Коты есть коты! А ещё были птицы, которых Лоциптев, иногда рассылал с вестями по тайным убежищам.
Рёдофа удручало другое… Гостиница была переполнена. Постояльцы платили щедро и в срок. Только вот публика изменилась: вместо весёлых и шумных компаний, целыми вечерами горланивших залихватские площадные куплеты и затихавших послушать старинные баллады, за столами теперь ютились скучные сумрачные группки, молча уничтожающие еду и выпивку. И лишь изредка над общим залом раздавались песни — не солёные и задорные, не меланхоличные и плавные, а нестройные и заунывные.
Но даже и это было не самым страшным — постояльцев Хозяин на своём веку повидал всяких, а вот то, что его вино перестало возвращать пившим разум и веселье, дурманя их как любое другое пойло… — пережить было сложнее. Рёдоф даже подумывал, что забыл свой винодельческий секрет… Правда, друзья, регулярно требовали, чтобы с любой оказией им прислали бутылочку-другую. "Значит, дело не в вине, — думал он. — Просто люди разучились радоваться, и стали привыкать к постоянному страху! Плохо…"
В результате за день Рёдоф уставал так, что к ночи буквально валился с ног. Едва дотащившись до постели, он моментально проваливался в пустоту…
И вдруг… этот сон!
III
…Молодой человек, гонимый страхом, даже и не пытался противостоять взгляду мглы. Он сделал шаг, и с содроганием вырвавшись из светлого круга, оказался в пустой и невероятно пыльной комнате. Юноша покорно склонил голову и прислушался к еле различимым словам, доносившимся как будто из небытия: