— А за вино, хороший мой, не волнуйся. Я не просто заперла подвалы — заколдовала их так, что никто, кроме своих, даже и найти не сможет.
— Что-что? — совершенно опешил Рёдоф — Заколдовала?
— Надеюсь, хороший мой, ты не думаешь, что я умею только готовить да с детишками возиться? Кстати портрет из большого зала спрятан в том же подвале….
Что тут можно было ответить? Вот и Садовник промолчал… Потом подхватил свою верную спутницу на руки и закружил с ней по непривычно пустой комнатке…
III
На следующий же день после ухода Пкара и Льемкар Рьох рассказал всем об угрозе, которую чувствовали старые дюки в последние дни своей жизни. Дважды объяснять не пришлось. В тот же день выставили первый дозор в Мерцающих Проходах. Поначалу всё вроде бы шло как обычно. Разве что вода в потоке иногда как будто подёргивалась пеплом. Потом дюки стали замечать, что клан лежбиков, обитавший рядом с водопадом, начал быстро расти. Невесть откуда стали прибывать всё новые семьи. Многие звери были насмерть напуганы, а некоторым даже требовалась помощь дюкс.
Пора было возвращать Тильецад. Однако экспедицию пришлось отложить, потому что сначала принимали в клан Асгуптель. Потом на дюков свалились обычные хлопоты конца лета. А затем, неожиданно для большинства, Харомоса ушла к Светящимся Водам. Радостным было возвращение дюксы, но и тревожным. Молодая мать рассказывала, что почти придя к родовому источнику, увидела нескольких лежбиков, отправлявшихся умирать. Правда, в самом гроте всё пока оставалось по-прежнему.
Маленький дюк назвался Падгером и принял Дары. Теперь ничто не мешало предпринять вылазку в Тильецад. Решено было, что туда отправятся четверо юных первопроходцев, а также Окт с братьями, Рьох, Тека и Кутерб. Взрослые хотели обойтись без мальчиков, дабы не подвергать их лишней опасности. Однако, своенравные юнцы заявили, что в таком случае они или не покажут дорогу, или сбегут и станут пробираться через руины Тильецада сами. Решив выбрать меньшее из двух зол, мужчины согласились, взять парней с собой, но только в качестве провожатых. Младшие хитро переглянулась и, прикинувшись невероятно послушными, подозрительно быстро приняли это условие.
IV
— Куда… дальше?.. — слегка запыхавшись, спросил Окт у сына, когда они, с трудом преодолев каменные ступени, оказались в гроте, где оньрек морочил юных дюков.
Тайронгост ответил не сразу. Он немного постоял, оглядывая такое знакомое и одновременно неведомое помещение. Мелкие светящиеся гладиолусы заполонили всё, оставив посередине уютный травяной коврик, по которому пробегал ручей, чьи струи казались несколько темнее, чем в обычных источниках. Странная резьба на стенах, почти невидимая в прошлый раз, теперь выглядела расчищенной и восстановленной. Некогда грозно нависавший над путешественниками потолок, превратился в высокий свод. Ничто в ожившей ротонде не напоминало о том, что это место совсем недавно было грозным и опасным.
— Нам туда…
Вскоре вся команда оказались в галерее. Торжество и законная гордость юных дюков быстро сменилась скорбью и ностальгией, передавшимися от старших. Тайронгост с болью отметил, как взгляд отца скользнул по отражавшему его портрету и замер на противоположной стене, где никогда уже не суждено было появиться портрету Никуцы… Медленно проследовала вереница дюков до конца галереи и остановилась перед завалом, отрезавшим пройденный коридор от остального замка. Могучие руки быстро растащили камни помельче. А потом все согласно налегли на закопчённую плиту, почти полностью перекрывавшую проход, оставляя лишь узкую щель, откуда сочился запах гари. Камень не шелохнулся. Он упорно стоял на пути. Однако переупрямить дюков невозможно. Они как неистовый прибой накатывали снова и снова. Плита стояла, как будто к ней и не прикасались. Тогда, длиннолицые гиганты немного отошли назад. По галерее разнёсся гулкий голос главы тильецадского клана, властно изрёкшего на явном наречии:
— Мы — дюки, хранимые Щитом, владеющие Речью, носящие Имена, стоящие в Круге Справедливости и прошедшие Посвящение Луча Правды. Тильецад — наша вотчина, отобранная и разрушенная ложью и ненавистью. Мы пришли возвратить и восстановить его. Во имя Творящих и Хранящих!
Он протянул ладони к непокорному валуну. То же сделали и остальные.
Слова Окта, безмолвно подхваченные его товарищами, многократным усиливающимся эхом прокатились по галерее. От пальцев мужчин к плите потянулись разноцветные огненные струны.
Камень начал вибрировать. Раскаляться. И наконец, рассыпался на множество обломков, открыв проход в пустые и тёмные анфилады.