II
Дюки предполагали, что друзья покинут Тильецад сразу после возвращения Никуцы. Однако люди ни за что не соглашались оставить хозяев замка в одиночестве, собираясь поддержать их хотя бы первое время. Тогда мужчины вознамерились отправить в Амграману хотя бы женщин. Но тут взбунтовались сами дамы. Не в характере Риаталь, а тем более Римэ было оставлять мужей перед боем. Женщины резонно напомнили о том, что самое безопасное в сложившейся ситуации — это держаться вместе. На препирательства не было времени, поэтому кое-как пришли к обоюдному согласию, что в город вернутся двое: брат Мренд, которому необходимо дать возможность избежать прежней судьбы Оделонара, и Сиэл, чтобы находиться рядом со своими мальчиками, особенно с Кайниолом.
Что может быть ужаснее затянувшегося прощания, когда мужчины ходят с многозначительными лицами, а женщины с припухшими глазами?
Наконец, пережив и это, трое котов во главе с Тийнеретом и двое людей пошли кружными, зато безопасными путями. Двигались молча, как заговорщики. Сначала сквозь какие-то, неизвестные даже Хаймеру, галереи в заброшенных глубинах Тильецада. Потом по головоломным узким скальным тропинкам. Затем низкими сводчатыми анфиладами, которые вывели почти к самым воротам "Гладиолуса".
III
— Мы действительно… слишком горды… и упрямы… — Окт то ли винился, то ли жаловался Хаймеру. — Рьох… — мудрый… Он предупреждал… — дюк так разволновался, что и сам не заметил, как сначала перешёл на явную речь, а потом перестал делать свои бесконечные паузы. — Чего было проще — отправиться в Мэнигу, добраться до Императора и просто поговорить… А мы, как всегда, упёрлись: нас сослали в Дросвоскр — и прекрасно, не зовут ко двору — значит, и нечего туда соваться…
Друзья сидели в тильецадском патио. Даже сюда подошли промозглые холода. Вопреки им на клумбе догорали четыре бессменных гладиолоуса. Правда, теперь свет их напоминал тускнеющий осенний закат. Вино давно было допито. За добавкой идти не хотелось. Что-либо объяснять или успокаивать дюка не имело смысла. Первооткрывателю оставалось лишь сидеть и слушать.
— В чём нас только не обвиняли… Даже в том, что мы хотим Императора свергнуть. А зачем… это?.. Нам… хватает… помогать…
Он немного помолчал.
— А вскоре после… как мы пришли в Амграману… из Дросвоскра сбежало несколько десятков разбойников… Кажется… боялись попасть под наше влияние… Они зачем-то говорили… что мы их преследовали… Странные…
Хаймер в общих чертах знал эту историю, но никак не мог вспомнить откуда. Поэтому сейчас жадно ловил каждое слово друга. А тот продолжал свой рассказ, настолько длинный и путаный, что любой другой слушатель давно бы потерял нить. Но Первооткрыватель лишь изредка уточнял детали.
— По слухам… они ушли в Кридон… если и вовсе не за его пределы…
— В Кридон? — переспросил Хаймер. — Вот значит как… — в Кридон.
— Потом к этим… с позволения сказать… беженцам… присоединились несколько мастеровых… Почти все, правда, быстро образумились… и вернулись к своим семьям и ремеслам… по которым стосковались их души и руки… С разбойниками остался только один… кажется, бывший главный амграманский пекарь… Чего уж ему не хватало… теперь никто не скажет… только он бросил всё… связывавшее его с Дросвоскром… Даже жену и детей… Потом возглавил беглую шайку… и окончательно осел… при кридонском дворе…
— Каков он был? — Хаймер вскочил, встревоженный смутным предчувствием.
— Не помню… Высокий… для вашего народа… Грива… ну вроде моей… Грубый… резкий…
— Это всё?
— Что добавить… Вроде кто-то из его потомков… воспитывал кридонского… Наследника… — теперь уже Окт осёкся, поражённый внезапной догадкой.
Друзья переглянулись и одновременно выпалили: