Никакой опасности они уже не представляли. Фредди, Диего и Бетти, пока мы с бароном развлекались умными речами, быстро спеленали нападавших капроновым шнуром. Учитывая прошлый опыт моих коллег, такие путы были надежнее наручников.
– Сюда приезжают новые русские. К людям в России они не имеют никакого отношения.
– Но они господствуют в вашем обществе, господин Дронов, не так ли? Если вы позволяете им господствовать, что можно сказать о вас самих?
Ответить мне было нечего.
Группа «Гром», как и положено при таком названии, появилась с вертолетным грохотом, лихо вынырнув со стороны моря прямо из-под обрыва; один припарковался на сухом пятачке в двадцати метрах от наших трейлеров, другой – прямо на дороге, у места, где слетел в кювет автомобиль Арбаева. Из второго вертолета к месту аварии споро спустились четверо с чемоданчиками оказания первой помощи; вертолет завис над самим местом падения «порше», двоих пассажиров – беспамятных или мертвых – погрузили в вертолет, и он убыл.
– Один мертв, один – ранен, – доложили Данглару.
– Приметы раненого?
– Лет около пятидесяти, лысоват, скуласт, раскос... – Это были приметы Александра Алиевича Арбаева.
– Насколько серьезны повреждения?
– Сказать трудно. Перелом руки, ключицы, возможно, повреждение шейных позвонков. Без сознания. Болевой шок.
– Доставьте в госпиталь и примите все меры...
– Есть.
Бойцы, выскочившие из вертолета, отличались от пришедших в сознание карабинеров разительно. Все – загорелые, сухощавые, с выверенными и скупыми движениями, они быстро подобрали связанных людей Арбаева и забросили в подъехавший фургон. Старший группы, мельком взглянув на меня, подбежал к Данглару:
– Яхта. Эти ребята пришли на яхте.
– Она на якоре?
– Нет. Дрейфует метрах в трехстах.
– Задержите. Хотя, я думаю, вряд ли они куда-то исчезнут без своего патрона. Выполняйте.
– Есть.
Командир с бойцами скрылся в чреве машины, вертолет снова взмыл, нырнул под обрыв и понесся низко над водой к яхте, стоимостью миллионов в пятьдесят, не меньше.
Данглар брюзгливо опустил уголки губ, наблюдая за полетом. Потом произнес надменно:
– Как видите, на Саратоне есть кому поддержать порядок и закон. Железные парни.
– А кто спорил? Что хорошо, то хорошо, – отозвался я, тоже провожая глазами геликоптер и переживая лишь об одном: как бы с борта судна не полыхнула неяркая вспышка и какая-нибудь ракета класса «земля—воздух» не превратила железных легионеров Данглара вместе с винтокрылой машиной в груду паленого металла.
Вроде обошлось.
– Что-то вы невеселы, господин Данглар. С такими янычарами вы живо всех супостатов прижмете к ногтю, – сказал, подходя к нам, Фредди Вернер.
– Вы не хуже меня знаете, господин Вернер: там, где нужны мозги, сила не поможет.
– Объясните это господину Арбаеву, – бросил я.
– Если он останется жив.
Признаться, меня несколько даже озадачила невозмутимость Алена Данглара. Александр Алиевич Арбаев пусть и не был фигурой «первого ряда», но он и не «атлет» какой-нибудь... За его безвременную кончину можно и ответить.
– Господин Данглар, а вы не боитесь... – не удержался я от вопроса, но префект оборвал меня на полуслове:
– Мести? Нет, не боюсь. Он нарушил правила. А правила созданы для того, чтобы их выполняли. Всегда. Кажется, я разъяснил это вам недавно. Но вы были невнимательны, господин Дронов.
– Из всякого правила делают исключения, – с сомнением произнес я.
Барон промолчал. Дошел до поданной ему машины – горе-карабинеров уже увезли, – плюхнулся на сиденье, разлепил губы и сказал:
– Исключения? Делают. Но не для всех.
Глава 25
И мы остались вчетвером. Сидели за дощатым столом перед чашками с остывающим кофе. И – молчали.
– Славное выдалось утречко, – нарушила тягостное безмолвие Бетти.
– И ночка насыщенная, – в тон ей отозвался Вернер.
– А день будет жарким, – кивнул Гонзалес.
Я обвел всех взглядом и промолчал.
– А хорошие ребята у Данглара, – наконец произнес я.
– Группа «Гром»? – спросила Кински.
– Здесь их называют «пажеский корпус». Или «белые гуси», – пояснил Диего.
– «Гуси» – понятно, почему – «белые»? – спросил я.
– Их база в самой восточной точке острова, в крепости Ла-Гросса. Ее еще называют Белая крепость. Или Белый город.
Мне почему-то вспомнился фильм моего детства – «Город мастеров». При чем здесь мастера?
– Поэтому мыс и крепость закрыты для туристов, – сказал Диего.
– Подготовка у ребят хорошая, – сказала Бетти.
– Дело не в подготовке. Просто они – такие, – отозвался Диего.
– О чем думаешь, Дрон? – повернулась ко мне Бетти.
– О бренности земного.
– Все мы об этом думаем, – вдруг заговорил Фредди Вернер. – И никуда от этого не деться. Знаете, почему? Вот зависли мы на этом славном пляже и на этом славном острове... Почему? Потому что мы – никому не нужны. Нет у нас близких, а те, что были, давно стали далекими... Мы никому не нужны нигде. Романтические идеалы юности истаяли, как дым. Не знаю у кого где, а у меня – в намибийской пустыне. Оттуда нас вышло трое. Из десяти. Кости остальных дотлевают там... Там днем слишком жарко, а ночью – слишком холодно. И еще этот пронизывающий туман... Ледяное течение Атлантики и раскаленные пески – такое сочетание мог выдумать только дьявол...
Лицо Вернера помрачнело, и только тут мы заметили, что старина Фредди изрядно пьян. И немудрено: он совсем не спал ночью, потом волнения, связанные с самоубийством Сен-Клера, потом такое многообещающее утро... Признаться, Вернер совсем не был крепок к алкоголю; сегодня из бара мы извлекли коньяк, и я заметил, что сейчас в бутылке осталось на донышке.
А лицо Вернера тем временем погрустнело и выглядело теперь почти беззащитным.
– Вы тоже подозревате меня, друзья? Наверное... у меня есть причины действовать порой неразумно, да и этого долговязого Эдгара я мог бы утопить, как щенка, вот только зачем? Зачем, а?
– Ален Данглар наговорил здесь порядочно, чтобы мы подозревали друг друга, – постаралась успокоить его Бетти.
– Мы и подозреваем, – криво усмехнулся Диего. – Ну и что? Жить все равно нужно.
Мы снова замолчали.
– Тебе хорошо бы выспаться, Фредди, – сказала Кински.
– Сейчас пойду. Только... Противно, когда в твоих вещах роются всякие «пиджаки»... Вы думаете, Данглар хотел у нас что-то найти? Нет. Он просто хотел нас унизить. Всех. – Вернер помолчал, добавил: – Ему это удалось.
Диего ухмыльнулся:
– Ты еще молод, Фредди. Неужели ты полагаешь, что кого-то из нас можно унизить словесами? Или еще чем? Данглар все сделал грамотно, развел нас, и – что? Каждый из нас сделал бы на его месте то же самое. Я вот полагаю, что у Дрона все еще лучше бы получилось, а у меня – хуже.
– Слушай, Гонзалес, а как все-таки твое настоящее имя? – спросила вдруг Кински.
– Зачем тебе, Бетти?
– Звучит уж очень красиво.
– Я от него давно отвык.
– А все-таки?
– Диего Карлос Антонио де Аликанте.
– Звучит впечатляюще. Это древний род?
– Да.
– И у вас есть родовое имение?
– Замок.
– Замок?! Настоящий?!
– Да.
– Ты совсем нелюбезен для гранда.
– Гранды не были любезны. Они были воинами.
– Поэтому ты ушел на войну?
– Когда я был ребенком, я мечтал о подвигах. А мои родственники погрязли в ритуалах. Они заняты производством вина. Но хуже – другое. Они – всем довольны. О, мне предстояла содержательная жизнь: как говорят у вас в Англии, лелять «скелетов в шкафу».
– И много их набралось?
– За восемь столетий? Хватит на целое войско.
– А ты был «сердитым молодым человеком».