И, тем не менее, в конечном итоге это оказалось ужасно скучно.
Мотаться туда-сюда по одному и тому же маршруту, постоянно патрулируя выданный его группе квадрат. В его бытность курсантом, когда его и однокурсников направляли на подобные «салажьи» рейсы на борту старых эсминцев на границы Протектората, в этом ещё имелся какой-то шарм.
Чисто из-за эффекта новизны.
Сейчас же...
Банальная скука.
Забавно, но не этого он ожидал, когда наконец вернулся на мостик боевого корабля.
После той проклятой операции на Абрегадо пришлось долго и усердно восстанавливать здоровье. Он едва не погиб от полученных ран, но всё-таки смог выкарабкаться.
Только для того, чтобы узнать, что его «Крестоносец» погиб в той чёртовой звёздной системе. Получил такие повреждения, что его пришлось бросить на границе и подорвать, превратив в шар перегретой плазмы. От любимого корабля не осталось ничего.
А затем его в оборот взяла служба контрразведки. Долгие и однообразные вопросы следовали один за другим.
Нет. Его не пытали. Не использовали «продвинутые» техники допроса.
Просто задавали одни и те же вопросы. Раз за разом. День за днём. На протяжении почти трёх месяцев. Стремясь разобраться в произошедшем и восстановить весь ход операции. Чтобы понять, в какой момент всё пошло по известному месту.
А затем просто выпустили без какой-либо уверенности в том, что делать дальше.
До тех пор, пока его не направили на Померанию для того, чтобы принять командование над «Трансильванией», Форсетти вообще не представлял, что ему делать дальше. Поступив в академию флота едва ему только исполнилось двадцать и затем отдав флоту ещё двадцать лет своей сознательной жизни, Вильям просто не знал, чем ему себя занять.
И новое назначение, даже не смотря на то, как начался путь его крейсера, стало глотком свежего воздуха. Он снова при деле. Снова выполняет то, к чему готовился и что умел. Снова вернулся в обойму.
И если уж быть предельно честным, Форсетти оказался очень рад тому, во что вылились эти скучные патрульные рейсы по невидимым орбитам Валетрии.
— Что-то срочное? — тихо спросил рядом с ним сонный голос.
Повернув голову, Вильям посмотрел на прикрытое серебристыми волосами лицо.
— Нет. Просто оповещение со станции. Только для командиров крейсеров, так что можешь спокойно спать дальше.
Лежащая рядом с ним Акидзучи Рен чуть приподнялась на руках.
Потянулась.
Широко зевнула и вновь рухнула на подушку с умиротворенным выражением на лице.
Протянув руку, Форсетти погладил женщину по белоснежным волосам, что рассыпались по подушке и постели.
До сих пор он не мог объяснить, как же так всё получилось. Вроде всё началось с пары ужинов. Обычной веселой болтовни в купе с разговорами по делу. А в итоге...
Это даже забавляло его. На вид такая холодная и хрупкая. Как лёд или тончайший хрусталь. Даже прикоснуться страшно. Вдруг рассыплется? Сдержанная. Молчаливая. За спиной перешептывались, что у неё вообще нет эмоций.
В отличии от них, Форсетти прекрасно знал, что это не так.
Да, нелюдимая на первый взгляд, Рен оказывалась прекрасным и весёлым собеседником. Она будто стремилась к общению. Только не знала, как его начать и поддерживать, что в итоге выливалось в бесконечный словесный поток, стоило ей только ощутить себя в своей тарелке. Удивительно, какой весёлой и жизнерадостной она становилась, когда он оставался с ней один на один.
А уж в постели от её холодности не оставалось и следа.
Отбросив одеяло, он поднялся с постели и направился в душ, осторожно переступая через разбросанную по полу одежду.
На столике в небольшой гостиной, одновременно выполняющей обязанности личного кабинета самого Форсетти, стояли остатки их вчерашнего ужина и одинокая бутылка лёгкого Сульфарского вина.
Распитие алкоголя находилось под абсолютным запретом во время службы, но некоторым ушлым офицерам удавалось вытащить с планеты несколько экземпляров местного производства. Вильям был на сто процентов уверен, что часть гостинцев с Сульфара осталась как раз таки в руках самих проверяющих.
Да и вино это было, совсем неопьяняющим. И весьма приятное на вкус, стоит отметить. Сладковатое и невероятно лёгкое. И очень слабое в плане содержания алкоголя. Да и выпили они всего по половине бокала за ужином.
Ни один не хотел портить даже таким слабым спиртным главный «десерт» их вечера.
Но бутылку потом всё же стоит убрать подальше, — мысленно напомнил себе Вильям, зайдя в душ.