Глава 38
Флагман Седьмого флота
Дредноут ВКФ «Месть Королевы Анны»
На мостике огромного корабля повисла гробовая тишина. Столь пронзительная, что, казалось, урони крошечную булавку и звук от её падения на палубу будет громоподобен.
Находящиеся на нём люди просто не могли поверить в происходящее. А многие и не хотели. Такое обычно случается, когда человек становится свидетелем катастрофы, случившейся за считанные мгновения. Неверие. Шок. Ужас от произошедшего. Всё это смешивается друг с другом, вводя людей в ступор, пока их мозг пытается осознать случившееся.
— Алан... — хрипло произнёс Виктор, когда смог наконец справится с голосом. — Что со спасательными капсулами?!
— Фиксируем меньше двадцати процентов с наших кораблей, сэр, — тихо прозвучал голос Леви.
Он же видел произошедшее. Чего ещё он ожидал. Даже двадцать это количество уже было благом. Удивительно, что такое количество людей смогло уцелеть в такой бойне.
Двенадцать дредноутов... Вся группа «Молот» просто перестала существовать. Почти пятьдесят тысяч мужчин и женщин на одних только лишь тяжёлых кораблях Ирины. И это, не считая погибшие экипажи лёгких крейсеров.
Виктор почувствовал, как у него дрожат руки.
— Адмирал?
Он даже не сразу обратил внимание на голос Алана, уже трижды позвавший его.
— Сэр, вы слышите?
— Д... да, Алан. Я слышу.
— Адмирал Фридхолд передаёт, что они сдаются. Мы фиксируем массированный запуск спасательных капсул с кораблей рейнского флота. Похоже, что они покидают их.
Стоило ему это услышать, как оцепенение от случившегося спало с него подобно секундному наваждению. Взамен, оно уступило место холодной ярости. Столь сильной и глубокой, что с ней было практически невозможно справится.
Это выглядело издевательством. Особенно после той бойни, которую они устроили его собственным силам. В первую секунду Виктор испытал желание немедленно отдать приказ прикончить их.
Всех и каждого.
Расстрелять их корабли. Сжечь каждую спасательную капсулу... каждый эвакуационный транспорт, превратив их в пепел и обломки. Погибшие взывали к отмщению и сейчас он мог дать его им. Он хотел дать его им!
Нужно лишь отдать приказ.
— Алан, сообщите им, что я принимаю их сдачу. Все их корабли... то, что от них осталось, должны лечь в дрейф и отключить все системы в ожидании наших абордажных команд. Скажи им, что любая попытка сопротивления будет означать аннулирование договора и продолжение сражения. Донеси до них эту мысль, Алан. Если хоть один из их людей сделать хоть малейшую глупость, то я лично прикажу перебить их всех прямо здесь.
— Конечно, адмирал.
— И начинайте операции по спасению людей. Задействуйте все наши малые суда и эскортные корабли. Приоритет — наши люди. О рейнцах позаботимся, когда вытащим своих. Пусть сидят в своих капсулах, пока до них руки не дойдут.
Вряд ли нам достанется что-то большее, чем бесполезные куски металла, с разочарованием подумал Райн.
Верденские протоколы предписывали запустить полное уничтожение компьютерных сетей корабля перед тем, как экипаж его покидает, если только есть такая возможность. Специальные программы уничтожает все базы данных, а расположенные внутри систем заряды превращают драгоценную электронику в расплавленный шлак. После такой процедуры весь корабль превратился бы в бесполезную скорлупу, не способную даже самостоятельно сдвинутся с места.
И, учитывая, что именно рейнцы первыми сообщили о своём намеренное сдаться и уже активно покидали свои звездолеты, этот процесс уже начался.
Конечно же, Райн мог бы счесть подобное враждебным шагом и расценивать, как продолжение сопротивления. Теоретически, он мог прямо сейчас потребовать передачи ему кораблей с целой электроникой и запретить уничтожение баз данных... Но было уже поздно. Вряд ли Фридхолд позволит попасть в руки верденцев рейнской военной технике в рабочем состоянии.
И Виктор не имел права проигнорировать их.
Существовали законы. Правила ведения боевых действий. В течении этой проклятой войны и Протекторат и Верден уже успели получить немалое количество пленных офицеров флотов обеих сторон. И пока что, если судить по донесениям дипломатов и разведки, Рейн хорошо относился к верденским военнопленным.
Настолько, на сколько это определение вообще подходило к кому-то, кто находился во вражеском плену.