И так уж вышло, что в этот критический момент этим человеком стал именно Шехар.
То, как он сделал это, не могло не вызывать уважения. Шехар Аль Хан не превратился в сгорающего от жажды мести революционера, желающего крови тех, кто повинен в том, что стало с его жизнью и жизнями его близких. Да, он жаждал убить Рустала. Глупо отрицать этот факт. Но это так и не смогло стать для него основной целью, затмевая собой все остальные.
Однажды, не так уж и давно, Том встретил человека, для которого месть из мотиватора превратилась в сам смысл его жизни. Того, кто потерял семью и родных из-за действий тех, кто находился у власти. И этот человек положил свою жизнь и жизни сотен других лишь для того, чтобы утолить собственное эгоистическое желание справедливости, прикрываясь рассказами о свободе, независимости и новом будущем.
Маврикио Торвальд так и не смог выбраться из той ловушку, в которую его загнала собственная месть. Шехар же никогда не забывал о том, ради чего он пошёл по тому пути, на котором стоял сейчас.
Потому что, когда Рустал умер в огне кинетического удара, он не лишился цели. Просто потерял возможность на собственную, личную справедливость... и практически сразу же забыл об этом, когда на другую чашу весов легла необходимость помощи простым людям. Его людям. Его народу.
И за это Том его безмерно уважал.
— Хорошо, — Лиза тем временем оглянулась на здание, о котором говорил Масуд. — Постарайся уж, чтобы никто из твоих ребят не нажал на курок раньше времени, окей?
Масуд вздохнул и кивком головы указал на стоящий в пятидесяти метрах от них алый мобильный доспех. Даже замершая неподвижно, машина выглядела угрожающей, словно готова в любую секунду сорваться с места и устроить здесь резню.
Том так и не мог понять, почему эти доспехи красили именно в этот яркий и насыщенный багряный оттенок в то время, как другие машины носили сугубо практичную камуфляжную окраску. Он даже как-то раз спросил об этом Али, на что тот ответил просто и без затей — чтобы узнавали и боялись.
И при этом улыбался так, что Райна передёрнуло. Обычно такую улыбку он видел у Лизы, когда звёзды на небе сходились и он соглашался поспаринговать с ней в зале. Как правило, о принятом решении он потом жалел, но стоически переносил страдания молча.
— Ты не за меня беспокойся, — бросил Масуд, и повернувшись пошёл к указанному дому, попутно потащив за лямку жилета Ашу. — Лучше проследи, чтобы у неё крышу не сорвало. Если тут кто-то дёрнется, то всё закончится кучей стрельбы и трупами, а я на тот свет не особо тороплюсь.
Лиза повернулась и посмотрела на замершего неподвижно «Шерхана» и покачала головой.
— Уж поверь мне, Мас, никто туда не торопится, — устало произнесла она ему в спину.
Но он был прав. Оставалось и правда наедятся на то, что у Латы опять крыша не поедет и Али сумеет удержать её от глупых поступков.
— Будь моя воля, я бы вообще не потащила девчонку на эту встречу.
— У нас осталось всего пять мобильных доспехов. Два «Шерхана» и тройка «Шахов». Если остатки Камаан ке Сена задумают устроить какую-нибудь хрень, вроде того, чтобы прикончить нас всех прямо тут, то уж лучше иметь под боком пару стволов покрупнее.
Что, так-то, имело весьма неиллюзорные шансы, подумал Райн, тоже повернувшись в сторону замершего «Шерхана». У их новых «друзей» имелось в запасе более чем достаточно огневой мощи для того, чтобы устроить обещанную Масудом перестрелку со всеми вытекающими.
— И не напоминай, — вздохнула Вейл. — Там ещё воды не осталось?
Как и сказал Масуд, хашмиты появились через несколько минут. Лиза и Том услышали их раньше, чем увидели. Громкий и протяжный вой заполнил всё вокруг, приближаясь с восточной части города.
Через сорок секунд три мобильных доспеха тяжело опустились на дальнюю сторону перекрёстка на прыжковых ускорителях.
Две машины были явно рейнской постройки. Тяжёлые пятиметровые «Бакхауфы», переданные Протекторатом хашмитскому режиму Рустала. А вот третья...
Обернувшись, Лиза снова посмотрела на алый доспех, стоящий за их спиной.
Хоть бы она не сделала какую-то глупость, мысленно взмолилась она.
***
Сказать, что Лата была зла... значило бы невероятно преуменьшить силу тех эмоций, что она сейчас испытывала.
Она была в бешенстве.
Уже одно то, что Шехар приказал ей и Али помочь обороняющимся от рейнских войск хашмитам выводило её из себя, так теперь они ещё и должны с ними разговаривать вместо того, чтобы прикончить каждого из этих ублюдков!