Когда начинаешь об этом задумываться, мозг с трудом способен представить расстояния, на которых теперь проживало человечество. Потому что они были воистину огромны.
Но почему-то, за всю свою жизнь, Риваль ни разу даже не подумал о том, чтобы наложить такие карты на проекцию галактики.
Потому что на её фоне, все эти достижения выглядели не более чем крошечной песчинкой.
— С такой перспективы выглядит не очень впечатляюще, да? — правильно поняла Рита их мысли и улыбнулась. — За нашу историю мы распространись не так уж и сильно. Шан правильно сказала. Эллины никогда не обитали здесь. По нашим данным их миры находятся в северной или же в северо-восточной части галактики.
Вторя её словам на голограмме появился синий многоугольник. На этот раз он уже находился в верхней её части, обозначая примерное местоположение области о которой говорила Рита. И её размеры в десятки раз превосходили все ранее отмеченные территории. Да, по сравнению с огромной воронкой Млечного Пути эти территории всё равно смотрелись не более чем крошечным лоскутком на широком одеяле, но он всё равно был куда больше современных территорий людей.
— Это только примерная область, — поторопилась и добавила она, заметив ошарашенные лица. — Мы пока точно не знаем, где именно они обитали, но смогли примерно сузить область поиска. Где-то здесь должны находится их миры. И, вот теперь главный вопрос. Почему мы нашли их тут? Ответ на самом деле прост. Они бежали. Спасались от войны, в которой проигрывали.
— Тот мистический Альфа-хищник, о котором говорил Альмарк? — вспомнил Риваль.
Рита снова кивнула.
— Верно. Хотя название, конечно, так себе. Но в целом, верно. Эллины бежали со своих территорий, ведя войну с противником, которого не могли победить. Со всеми их технологиями и достижениями. Наши криптографы и лингвисты смогли расшифровать часть записей из компьютера станции. По крайней мере те, что оказались не повреждены.
Она наклонилась вперёд.
— Поймите. Это была не война в привычном понимание этого слова. Уничтожение. Геноцид. Тотальное истребление. Выбирайте то, что больше нравится. Эллины сражались с этим более двух сотен лет. Почти двести лет они вели войну, в которой проигрывали раз за разом. Я читала часть расшифрованных хроник. Их врагу не нужны были ни территории, ни ресурсы. Их не интересовали власть, деньги... Ничего, что может считаться поводом для чего-то подобного. Эллинов истребляли с почти что религиозным фанатизмом. Этот враг уничтожал их флоты, а затем выжигал планеты. Разрушал их, не оставляя после себя ничего живого. По нашим данным Эллины превосходят нас в технологическом уровне почти так же, как мы сейчас превосходим самих себя из двадцать первого века. И со всеми их технологиями всё, что они могли сделать — лишь замедлить продвижение врага. И всё.
Она обвела рукой, показывая не на голограмму, а на саму комнату и за её пределы.
— Эта станция... Что-то вроде ковчега. Они планировали сбежать в дальние части галактики, чтобы спасти свой вид от уничтожения. Это своего рода их последний шанс на выживание.
— Чёт у них не очень хорошо вышло, — с сарказмом заметил Блауман, на что Фарлоу с грустью покачала головой.
— Им не хватило времени. По крайней мере, мы так думаем. Насколько мы смогли понять, они хотели отправить подобные станции в различные уголки космоса в надежде на то, чтобы создать там свои анклавы. Максимально далеко от истреблявшего их врага. Хотели затеряется в космосе, дабы спастись.
— Так! — остановила её Линфен. — Стоп. Что-то не вяжется. Если это ковчег, и они планировали сделать так, как вы говорите, то где они сами? И где остальные их анклавы? Я ни за что не поверю в то, что эта станция была их единственным вариантом.
В ответ на это Рита просто пожала плечами.
— Мы не знаем. Фонд нашёл станцию пустой. Никаких признаков жизни. Вообще ничего. Почти. Но кое-какой ответ у нас есть. Именно он и лёг в основу проекта «Врата».
— И он же подписал нам смертный приговор, — прозвучал из-за спин людей бесплотный голос.
Риваль вскочил с кресла быстрее, чем понял, что уже стоит на ногах.
Мужчина с внешностью Эолии Лапласа стоял у дверей кабинета, спокойно наблюдаю за людьми внутри.
— Не будьте столь агрессивны, мистер Блауман, — произнесла голограмма. — Здесь вам не причинят вреда. Разве, что только вы сами этого не захотите.