В толпе раздались восторженные возгласы, ожидающие развязки. Насте послышался выкрик Осьена. Она почти увидела его, и поторопилась забрать, чувствуя опасность, но мальчишка ускользал от неё, оттесняемый волнующейся толпой. Настю не интересовали никакие оборотни, и на глаза Инквизитору тоже не хотелось попадаться. А тот стоял в центре свободной площадки, ожидая конвоиров.
Четверо инспекторов появились в проходе, едва сдерживая связанного вырывающегося человека. Настя не назвала бы его монстром или чудовищем. Необычайная сила его вселяла страх, но лицо, вполне человеческое, с выдающейся нижней челюстью и правда напоминала волчью пасть. Его обличье несло печать какой-то генетической болезни. Если она делала из этого человека чудовище, конечно его надо было изолировать. Настя жалела это существо и его близких, породивших урода. Но кем бы он ни был, монстром его сделало общество, погрязшее в насилии.
Настя увидела Осьена, почти рядом с Инквизитором. Стала пробираться к нему, чтобы вытащить из толпы. В этот момент, оборотень вырвался из рук держащих его людей, разорвав путы, раскидал по сторонам, и вцепился зубами одному в шею. Человек захрипел. Маг обернулся. Ледяной взгляд заставил Настю отшатнуться, замерев. Он вскинул руку и ослепительная голубая молния, впилась в спину оборотню. От боли тот взревел, прогнувшись. Люди закричали и бросились бежать, перескакивая через упавших. Настя искала рыжую голову мальчишки. Оборотень рванул к магу, тот снова послал разряд, повалив на спину. Оборотень захрипел, затрясся. Маг не дал опомниться, метнулся к нему и ударил в грудь ладонью, останавливая жизнь. Волна воздуха окатила толпу. Все, кто ещё остался здесь, вздрогнули. В мёртвой тишине, Настя слышала биение своего сердца.
Маг склонился над оборотнем на одно колено, тяжело дыша, слушая, как дух покидает измученное тело, резко повернул голову, почувствовав взгляд Насти. Ей показалось, что, вместе с яростью, в его взгляде была печаль. Он жалел свою жертву…
Опомнившись, Настя метнулась к Осьену, наконец дотянувшись, схватила за рукав и побежала прочь.
Жестокость милосердия
Вынеся вердикт, Настю передали светским властям, и она попала к Горву, владельцу мастерской, успешно ремонтирующей двигателя дирижаблей. Эти огромные, фантастические сооружения восхищали Настю. Деревянные части украшались золочёной резьбой и росписью. Даже механизмы отливались с узорами и изящными завитками, если не мешали работе. Это были настоящие произведения искусства, доступные королю и вельможам, великим магистрам и генералам.
Настя никогда не видела их вблизи. Обычно они проплывали высоко над городом, и она провожала взглядом красные или синие кили с боковыми мачтами, держащими, похожих на китов, двигатели. Сверкающие винты, как чудовищные плавники медленно вращались от потоков воздуха в холостом режиме, ожидая старта, запрещённого над жилыми кварталами. Роскошную верхнюю надстройку палубы она не могла видеть, но однажды упросила Горва отпустить прогуляться и увидела огромный дирижабль, почти рядом. Он проплывал над морем, мимо высокого скалистого берега, где стояла Настя. Она увидела огромный продолговатый баллон, украшенный трепещущими под лёгким бризом яркими флагами, изогнутый профиль бортов, и роскошную палубу с золочёными статуями, бархатными балдахинами с шёлковой бахромой, резными перилами лестниц. Настоящий дворец в воздухе! В этом мире всё старались делать красивым, утончённым, услаждающим взгляд.
Поравнявшись с Настей, дирижабль включил маршевые двигатели и с урчащей вибрацией прошёл мимо. Восхищение мощью и размерами корабля, заставило долго смотреть ему вслед. Он казался фантастическим монстром из давно забытых фильмов.
Но в агрегатах, с которыми приходилось возиться Насте, всё было замасленным, вонючим, ржавым, и иногда приходилось поковыряться с полдня, чтобы открутить какую-нибудь гайку. С какой тоской она, порой, вспоминала про простую вэдешку из своего мира, очень пригодившуюся бы здесь. Она понимала, почему её определили сюда. Магистр, наверно прочёл мысли, и угадал способности, полезные в этом мире. Лучшей профориентации она не встречала.