Место зрелища она увидела издалека. На улице собралось несколько десятков зевак, жаждущих зрелища. Наверно больше сотни людей толпилось у старого облезлого здания, с выбитыми стёклами, поржавевшими жалюзями, но всё ещё подающего признаки жилого. Над домом завис чернобрюхий дирижабль, огромным баллоном закрывая небо, и по цветам флагов была понятна его принадлежность службе инквизиции. Видимо они уже были в доме. Слышались глухие взрывы, крики людей, стёкла отсвечивали вспышки света.
Настя высматривала в толпе рыжие вихры Осьена, но мальчишка, наверно пробрался поближе к кольцу стражников, сдерживающих толпу. Из покосившихся дверей быстрым шагом вышел человек в чёрном. Настя сразу узнала его по выбритым вискам, собранным в пучок волосам и высокому росту. Она видела его четыре года назад. Сам Верховный Инквизитор проводил поимку преступника. Неприятными воспоминаниями защемило под рёбрами. Видеть снова этот надменный взгляд она не могла и спряталась за головы зевак. Инквизитор что-то тихо сказал капитану стражников, и тот стал прогонять людей дальше от выхода.
В толпе раздались восторженные возгласы, ожидающие развязки. Насте послышался выкрик Осьена. Она почти увидела его, и поторопилась забрать, чувствуя опасность, но мальчишка ускользал от неё, оттесняемый волнующейся толпой. Настю не интересовали никакие оборотни, и на глаза Инквизитору тоже не хотелось попадаться. А тот стоял в центре свободной площадки, ожидая конвоиров.
Четверо инспекторов появились в проходе, едва сдерживая связанного вырывающегося человека. Настя не назвала бы его монстром или чудовищем. Необычайная сила его вселяла страх, но лицо, вполне человеческое, с выдающейся нижней челюстью и правда напоминала волчью пасть. Его обличье несло печать какой-то генетической болезни. Если она делала из этого человека чудовище, конечно его надо было изолировать. Настя жалела это существо и его близких, породивших урода. Но кем бы он ни был, монстром его сделало общество, погрязшее в насилии.
Настя увидела Осьена, почти рядом с Инквизитором. Стала пробираться к нему, чтобы вытащить из толпы. В этот момент, оборотень вырвался из рук держащих его людей, разорвав путы, раскидал по сторонам, и вцепился зубами одному в шею. Человек захрипел. Маг обернулся. Ледяной взгляд заставил Настю отшатнуться, замерев. Он вскинул руку и ослепительная голубая молния, впилась в спину оборотню. От боли тот взревел, прогнувшись. Люди закричали и бросились бежать, перескакивая через упавших. Настя искала рыжую голову мальчишки. Оборотень рванул к магу, тот снова послал разряд, повалив на спину. Оборотень захрипел, затрясся. Маг не дал опомниться, метнулся к нему и ударил в грудь ладонью, останавливая жизнь. Волна воздуха окатила толпу. Все, кто ещё остался здесь, вздрогнули. В мёртвой тишине, Настя слышала биение своего сердца.
Маг склонился над оборотнем на одно колено, тяжело дыша, слушая, как дух покидает измученное тело, резко повернул голову, почувствовав взгляд Насти. Ей показалось, что, вместе с яростью, в его взгляде была печаль. Он жалел свою жертву…
Опомнившись, Настя метнулась к Осьену, наконец дотянувшись, схватила за рукав и побежала прочь.
Верховный Инквизитор
Карта двух континентов занимала почти всю стену в кабинете Верховного Инквизитора. Два материка и множество архипелагов, больших и малых, начертанием напоминали тела двух хищников, готовых к смертельной схватке. Создатель этой Земли был, видимо, Великим Художником. Материк в восточном полушарии, где находилась большая часть Глории походил на ястреба в падении. Гасящие скорость крылья, выставленные вперёд когти и нацеленный на жертву клюв. Материк Ремизии напоминал больше дракона. Но не того, что рисуют в сказках, с крыльями и извергающего пламя, борющегося с доблестными рыцарями, пришедшими его убить, а дракона, ползающего на островах архипелага Нуаго, не брезгующего падалью, и ворующего домашний скот, пришедший к водопою. Короткие лапы становились полуостровами Аньди и Лестуро, смотрящая на Ястреба пасть открывала залив Кардоман, с впадающей в него Реамы, величайшей реки западного полушария. Столица Ремизии, раскинувшаяся в устье реки, носила её имя.
Сейчас карта не интересовала Верховного Инквизитора. Такая же, но гораздо меньше, более подробная, исчерканная резкими надписями, знаками, понятными только нанёсшему их, лежала на огромном столе из полированного черного дерева. Папки с донесениями и указами, несколько книг и чертежей лежали поверх карты, отодвинутые в ожидании своего часа. Мятая коробка, перевязанная бечёвкой стояла перед задумавшимся Инквизитором. Кое-где её упаковка порвалась, открывала жестяной бок тары для технического порошка, применяемого ремесленниками. Мелкие буквы с указаниями правильности хранения и использования проступали на жестянке.