- Штраф, согласно служебной записки.
- А меня почему не уведомили?
- Это вам лучше уточнить у вашего руководителя.
Я бесцеремонно вломился в кабинет к Шахе, который невозмутимо пялился в экран монитора.
- Дамир, я получил огромный штраф, о котором не был уведомлен.
- Иди к Олегу, - не отрываясь от экрана спокойно произнёс он.
Я слегка помялся и вышел. Моя претензия была громкой, конкретной.
- Без понятия что это, честно, - он был в искренней растерянности. - Сейчас я пойду выясню.
Он вернулся через пять минут и так же участливо произнёс: «Идём в переговорку». Всё было на столько плохо, что мне перепал бесплатный кофе.
- Максим, это штрафы за пропущенные звонки и за то, что вылетел с собрания без разрешения.
У меня жена рожала, бесчеловечные твари.
- Дамир сказал зарплатникам, чтобы поделили на два месяца, но они, наверное, как обычно косонули.
- Мне похер, я увольняюсь, - неожиданно для самого себя сказал я.
Олег выпрямился, проницательно посмотрел мне в глаза.
- Ты подумай, не руби с горяча, у тебя ребёнок только родился.
- Это принципиальный вопрос, - рви баян и бей хрусталь.
- Сколько стоят твои принципы?
Вот суки! Я вам нужен.
- Зачем это всё, если вы меня выживаете?
- Нет, никто тебя не выживает, - конечно, глазки-то увёл в сторону. - И мы очень хотим, чтобы ты продолжал работать.
Пауза. Думай. Думай.
- Уберите штраф.
- Нет, его уже засветили у генерального.
- Отдайте со своих, - передёрнул я плечами.
Его глаза забегали, а руки сопровождали внезапную тишину словами, будто он что-то говорил. Эффект неожиданности во всей своей красе, особенно от сотрудника, который в твоём понимании привык быть лояльным, безотказным и... ведомым.
- Какую часть ты можешь взять на себя?
- Олег, ты издеваешься?
- Какого чёрта ты разговариваешь со мной в таком тоне?! Что за детский сад? Решил валить - вали! Никто тебя не держит.
Ничто так не бесит орущего, как отсутствие обратной реакции. Это как стенд-ап комику выступить в тишину. Нутром орущий понимает, что это сражение проиграл. Сохранение самообладания есть не что иное, чем заявление о твёрдости и уверенности в своей позиции. Орущий же, напротив, неосознанно соглашается с тем, что адекватные аргументы кончились.
Он встал и вышел, оставив меня в одиночестве. Стучали виски, сердце, эмоции. Не наломал ли я дров? Поздно, момент сыгран, время идёт дальше. Я вышел из переговорной комнаты и как ни в чём не бывало зашёл в кафетерий и купил кофе с молоком. Вышел на улицу (и плевать, что холодно), позвонил Кате. Выслушивание женских жалоб на бытовые темы - не самый лучший способ отвлечься, на который рассчитываешь. С горечью окончил разговор, бывший монологом. Вернулся в кабинет и продолжил работать. Вечером меня подозвал Олег.
- Что это? - спросил я, взвешивая в руках пухлый конверт.
- Мы очень хотим, чтобы ты продолжал работать, - прошипел сквозь зубы он.
- Или просто других пока нет на рынке?
- Других пока нет.
- Ну и ладушки.
Не изменяя традиции, я пересчитал деньги в туалете - сумма компенсировала половину штрафа. Дома меня ждал обычный бытовой разнос, с которым сталкивалось большинство мужского населения планеты. Сначала она накинулась на меня с обвинениями, что это я безответственное чмо во всём виноват и всему виной моя корона, которую я нацепил из-за должности. Потом, в форме отчётности провинившегося школьника, я пересказал ей свой диалог с Олегом, опустив фрагменты с блефом про увольнение. Женщина на эмоциях словно выпущенная ракета - нужно задать направление и надеяться, что попадёт туда, куда нужно. Мой снаряд «Катюша» начал обвинять во всём корпоративную несправедливость и тыкал меня носом в то, что я должен как мужик завтра же пойти и выбить оставшиеся недополученные. Через пару часов её гнев сменился плачем с сопровождением «Люди - твари» и «Как же мы с Марком...». Действительно, глядя на этого маленького человечка, безмятежно кряхтящего в манеже и пускающего пузыри из слюней, у меня самого стали наворачиваться слёзы. Судя по всему, дни моей работы в Компании сочтены и пора искать пути к отступлению. Или пойти под явное покровительство противоборствующей силы.
К косякам своих подчинённых Войцех относился с непривычным для нас пониманием. Поляк придерживался принципа: «Не ошибается тот, кто ничего не делает».
- Вы можэтэ ошибитса - я прощаю. Главное, штобы вы нэ дэлали такую жэ ошибку второй раз. Тот, кто постоянно дэлает ошибку и нэ понимает этого не соответствует занимаемой должности, и виноват в этом тот, кто вас такого нанял.
Войцех никогда никого не штрафовал и не наказывал. Разговаривал, задавал наводящие вопросы, подводящие к причине возникновения проблемы, исходя из чего в дальнейшем можно было избегать ошибок.