- Есть хочу. Как ты относишься к пицце?
Находясь в семейном кафе, я с ужасом анализировал произошедшее за последние двадцать минут. Ева постоянно что-то говорила про клише фильмов ужасов, звукового сопровождения к ним. Меня бесило её лицо и насмешливый взгляд.
- Ты какой-то потерянный. Что-то случилось?
- Ты живёшь одна?
- Пока муж в командировке - да.
Я чувствовал каждой клеткой своего тела этот монолог из «Бойцовского клуба»: «Я хотел застрелить каждую панду, которая не хочет трахаться для спасения биологического вида. Я жаждал открыть спускные клапаны на танкерах и загадить пляжи Франции, которых вовек не увижу. Я желал вдыхать дым...». Виски с колой, облака табачного дыма, дикий секс с вкраплениями нездоровых фантазий. Она просила её бить, душить, резать, топить. От последних двух я отказался несмотря на то, что именно в ней видел символ краха своей семейной жизни. Рукоприкладство опустили до уровня грубых шлепков и пощёчин.
- Души меня.
Я слегка усилил хватку, оставляя возможность для дыхания.
- Души меня, тряпка!
Она наотмашь врезала мне по лицу и я, поддаваясь импульсу, вдавил двумя руками её шею в кровать. Она издала короткий хрип, глаза закатились, но не от удивления, а от накатывающего извращенного удовольствия. Через две секунды я обмяк и навалился на неё всем весом. Я чувствовал, как её тело подо мной вздрагивало, переживая оргазм. К алкоголю в моей крови добавилось сладострастное чувство доминирования. Моложе, чем сегодня вечером, мне уже не быть, поэтому я оторвался по полной, удовлетворяя её запросы.
Проснулся я на следующий день на диване Жениной квартиры.
- Чувствую себя как кусок дерьма.
- Не удивительно, - ухмыльнулся Женя, ставя передо мной кофе. - Как ты в таком состоянии вообще умудрился до меня дозвониться?
Я практически не помню, как оказался у Жени, но мне хватило ума набрать его, а не супругу, звонки которой благополучно игнорировал. Как оказалось, он жил через дом от этой бестии и по моей просьбе забрал меня. При виде моего товарища в дверях, Ева с диким смехом умудрилась предложить ему «тройничок». Утром мне было безумно стыдно перед его женой, но был ей безумно благодарен за то, что она не «стала в позу» и не вышвырнула меня на улицу или, что ещё хуже, домой. Когда я уснул, Женя с моего номера набрал Катю и рассказал историю, повествующую о том, что нас всех сегодня в офисе жарил Шаханов, а меня больше всего, из-за чего я резко и стремительно нажрался якобы с подачи самого Жени.
- Где супруга?
- В магазин пошла.
- Не помогаешь?
- Наберёт, когда в очереди к кассе будет стоять.
- Спасибо тебе.
- Та не за что, кент, - помолчали. - Крыша протекает?
Я выдохнул и вывалил на него всё, что меня гложет. Про семью, работу, спонтанный трах в пустом кинотеатре. Чтобы забить возникшую нелепую паузу, я рассказал с чего началось моё погружение в социальную задницу - с решения вопроса о возврате выведенной из ассортимента продукции.
- Ну ты, парень, и оторва, - покачал он головой. - Отбитый наглухо.
- Восприму это как комплимент.
- Я думал ты лошара нераздуплённый, а тут... Во жесть. Братан, - положил он мне руку на плечо. - Чего ты раньше такой тихоня был? Мы бы могли нормально затусить!
- Сейчас блевану.
Стало легче, но ненамного. Дома меня ждал ожидаемый разнос с истерикой. Впервые Катя пригрозила мне разводом. Я выдержал всё с опущенной головой и искренними скупыми мужскими слезами. Нет не сожалений, а жалости к самому себе. Мерзкое чувство, отдалённо напоминающее отчаяние.
Неделю я изображал из себя примерного семьянина и старался держаться подальше от Евы. Как ни крути, а путь к рабочему месту Дубовой лежал через стол этой дамы с девиантным поведением. На второй неделе моего воздержания от нелепых решений, я заметил, что она выглядит непривычно озадаченной и напряжённой. Моя доброта частенько оказывает мне медвежью услугу.
- Привет! Чего смурная?
- Привет. Я занята. Нет-нет-нет, не уходи. Мне так приятно, когда ты рядом. Сразу так спокойно становится.
Когда ты подавлен и разбит, комплимент и поддержка сладки словно мёд. Этим очень легко манипулировать.
- Может, тебе чем-то помочь?
Правда я и понятия не имел какую помощь мог ей оказать, но рядовую вежливость никто не отменял.
- Нет, просто много всего. Ещё и эта командировка.
- Ух ты. Это серьёзно. Куда отправляют?
Тяжело передать всю степень серьёзности, написанной у нее на лице. Это была гримаса волевой концентрации и собранной воедино внутренней мотивации.