Еще одной его отличительной чертой была одежда — он всегда, в любой день, надевал классический пиджак и светлую рубашку. Соню эту отталкивало: если он не мог быть «обычным», значит, она точно не смогла бы найти с ним общий язык.
— Соня, — она тут же сделала вид, что читает, — подойди-ка, пожалуйста. Я как раз проверяю твою домашнюю работу и у меня есть парочка вопросов.
Громова захлопнула книгу и нехотя поднялась с места. Ну что там может быть не так? Конспект некрасиво написала?
— Иду, — пробурчала она и приблизилась к его столу. В нос тут же ударил приторный запах его духов: она их, к слову, терпеть не могла. Слишком сладко, даже для нее, а она любит сладкий парфюм.
— Что это за слово? Я не могу разобрать, — он указал пальцем на верхний край страницы и вопросительно на нее взглянул. Она приподняла брови и наклонилась ближе, чтобы разглядеть свой почерк. Неудивительно, что Дмитрий Якович был единственным, кто его не понимал.
— Пирамида, — пожала она плечами и было выпрямилась, как мужчина вновь указал пальцем на одну из строчек, только в самом конце:
— А это?
Соня прищурилась, подумав, что сидеть до четырех утра за компьютером была ужасная идея, зато она поняла, как решать одну проблему в коде. Но после таких посиделок ее глаза всегда страдали: на следующей день ей приходилось терпеть сухость, красноту и слегка ухудшившееся зрение.
— Не вижу, — прошептала она и опустила голову ниже.
Дискомфорт резко сковал ее тело.
Дмитрий Якович находился запредельно близко, что стоило повернуть голову, как она столкнулась бы носом с его подбородком. Его дыхание касалось ее затылка. Отвращение мурашками пробежалось по телу.
— Я… — она запнулась и начала вставать ровно. — Не понимаю я. Сама не понимаю.
Рука мужчины быстро скользнула по ее пояснице. Пальцы задели резинку штанов.
Это заставило ее подпрыгнуть на месте. Страх мерзким роем мурашей прошелся по спине.
Преподаватель тут же нахмурился и непонимающе на нее посмотрел, приподняв бровь. В руках у него был блокнот, который он достал, перегнувшись через Соню, отчего его рука и коснулась ее тела.
Она передернула плечами.
— Сама иногда путаюсь, — она нервно поправила волосы и сделала шаг назад, — не понимаю, извините.
Случайность?
Она развернулась и пошагала прочь из кабинета. Голос за спиной прозвучал сердито:
— И куда это ты держишь путь? Я хотел еще пару моментов уточнить, Сонечка.
Она сглотнула. Его тяжелый, вязкий взгляд не отрывался от ее тела: он смотрел на ее затылок, спину и останавливался на… Да что за глупость, возмутилась про себя девушка. Она решительно развернулась и протерла потные ладошки.
— Возьму себе кофе в столовой. Я буду через пару минут, — он внимательно слушал ее. Кажется, слишком внимательно.
Не дождавшись ответа, она вышла за дверь. И только сейчас поняла, что ни разу не взглянула Дмитрию Яковичу в глаза.
Этот его голос. Она бы не хотела оставаться с ним одна в кабинете, где в тишине раздается этот низкий, хриплый голос. Она бы не хотела оставаться с ним наедине.
****
Соня нетерпеливо терла корешок книги. Снова та же книга, «Повесть о настоящем человеке», как и тогда. Правда, в конце прошлого учебного года она и подумать не могла, что прикоснется к этой истории вновь при таких обстоятельствах. Что-то общее все же было: как и в тот апрельский день, мозг отказывался воспринимать слова на бумаге.
Она взглянула на часы на запястье. Опаздывает уже на 7 минут. Какой дурной тон.
— Бесполезно, — Громова вздохнула и захлопнула книгу.
В кофейне было очень тихо. Почти у всех уже закончилась учёба и едва ли можно было насчитать 5 посетителей, включая саму девушку. И Бустера тут, конечно, не было. Как будто это нужно было только ей…
Соня достала из кармана телефон и уже открыла сообщения, чтобы написать гневную тираду Славе, как колокольчики на дверях зазвенели. Она подняла голову и с максимально недовольным видом проследила за тем, как парень оглядывается. В этот момент он напомнил ей потерявшего ребенка и ей захотелось погладить его по голове. Наконец, его глаза наткнулись на ее лицо и он подбежал к столику. Тут же уперся руками в колени и согнулся.
— Еба-а-ать, — протянул он и опустил голову. Его сбитое, громкое дыхание напоминало ей дыхание мчавшегося с повозкой коня.