— Что ты не можешь, Громова? Выговаривать слова?
— Я не могу быть исключена, — она сжала кулаки так, что ногти больно впились в ладони, — пожалуйста.
— И когда я найду тебя, Сонечка, ты будешь молить о том, чтобы я закончил. Но я буду долбить тебя снова и снова, снова и снова…
Она не может рассказать никому. Она не может вымолвить и слова о том, что было, даже под угрозой вылета с университета. Нельзя. Не сможет.
— И почему же? — тон стал мягче. Складки на лбу Ивана Родионовича разгладились и он склонил голову в сторону. Громова шмыгнула носом и взглянула на него ясными, живыми глазами.
В них бурлились мысли. Ее глаза всегда выглядели, как котлован, в котором бурлили обжигающие, точно лава, идеи, образы, моменты. Она сама по себе была наблюдателем: ей хватало пары минут, чтобы тонкий ум и пронзительная интуиция подсказали ей, на что можно надеяться, а какие мечты можно отбросить в сторону. Ей легко удавалось предугадать, какие люди заслуживают ее доверия, а от каких стоит держаться подальше.
У Сони Громовой и вправду был удивительный взгляд по-взрослому умной, серьезной личности. В ее глазах была сила.
— Просто… — она запнулась, проморгнувшись, — не можете.
Иван Родионович слегка улыбнулся. Такой ответ его рассмешил. Это точно не те доводы, которые ты ожидаешь услышать от обладателя таких глубоких глаз. Посмотрел на экран компьютера, что-то пощелкал мышкой и залез в один из ящиков стола. Достал оттуда какую-то папку и долго, нарочито медленно ее изучал.
Эти несколько минут стали адовой пыткой для Сони. Она успела искусать все губы и пережить миллиард отрицательных эмоций. От собственных тяжелых мыслей болезненно заныли виски. Представления возможного будущего без университета в холодном Томске ее почти физически били по затылку, отчего тот мучительно вибрировал.
— Ты, правда, способная девушка, Громова, — наконец, мужчина заговорил, — в тебе есть огромный потенциал не только талантливого программиста, но и сильного лидера. Я знаю, каких успехов ты успела добиться за этот год и как много сделала для развития и репутации нашего университета.
— Но… — Иван Родионович замолчал, поджав губы, — ты совершила огромную ошибку, и даже не попыталась защитить себя, исправить ее. Вот, что остается для меня нонсенсом.
Она понимающе кивнула. С перспективы ректора, она заслуживала быть вытуренной за двери еще вчера, и это было понятно для нее самой, как два плюс два. Поэтому такое почтительное отношение при ее уходе делало ей честь.
— И я даже не знаю, сможешь ли ты спасти ситуацию.
В голове оглушающе громко звучало: «Нет! Нет! Нет!». Неужели, вот он? Конец ее мечты. Неучто он будет именно таким?
— Но я хочу дать тебе шанс. Ты, правда, его заслуживаешь.
Соня не поняла, как она вскочила с места и, перевалившись через стол, схватила руки мужчины. На голову словно вылили ведро ледяной воды.
— Спасибо, Иван Родионович! Вы даже не понимаете, что делаете для меня! Спасибо вам! Спасибо!
Он усмехнулся и остановил ее трясущиеся руки.
— Правда, будет одно условие.
— Все, что угодно, — Громова решительно кивнула и твердо взглянула на ректора, — я все сделаю, обещаю. Все сделаю.
Он вздохнул и глазами наказал ей сесть на стул. Она тут же плюхнулась обратно.
— В университете учится наш знаменитый Слава Леонтьев, — он выжидающе посмотрел на девушку, но она лишь с искренним недоумением нахмурилась и отрицательно покачала головой, как бы говоря, что понятия не имеет, о ком идет речь, — у него есть прозвище. Как-то на «б»… Бумеренко… Бусер…
— Бустер? — Соня еле выговорила это слово. Иван Родионович тут же закивал, обрадовавшись, что ему не надо будет лезть в интернет, чтобы узнать кличку студента.
— Он! Он! Именно он! Ты его знаешь?
— Лично видела пару раз, но я даже не говорила с ним ни разу, — Громова неуверенно зажестикулировала руками, — к тому же, он на год старше меня.
— Знаю, но это не помеха. — ректор отмахнулся, — а ты в курсе, чем он занимается? — он заинтригованно взглянул на девушку.
— Что-то с играми?
— Бинго! — мужчина щелкнул пальцами и вновь обратился к экрану компьютера. — Он занимается стримами. Известный блогер. Как ты понимаешь, у него максимально загруженный график с этими всякими съемками и стримами. В университете он появляется крайне редко, поэтому и все оценки, включая недавнюю сессию, у него просто отвратительные. Признаться честно, его вероятность вылететь из нашего учебного заведения почти такая же высокая, как и твоя.