Да, я не сказал. Био-робот Мапл выглядел как мужчина лет эдак тридцати пяти. Вёл себя как человек, ел как человек, в общем, ни чем не отличался от нас с Петрой. На него возлагались обязанности бортинженера, которые он блестяще выполнял.
В иллюминаторах показался Юпитер. Величественный, окружённый своими спутниками, словно подданными. Он царил в этом холодном, молчаливом пространстве. Видя его, понимаешь, насколько непостижима его природа для нас, давших ему имя, но не способных постичь его суть. Для нас он недоступен. Его можно только созерцать.
Асафис появился неожиданно, в общем-то, как и должен был. Его тёмная масса медленно выплывала из-за гигантской планеты, постепенно увеличиваясь в размерах. От этого зрелища трудно оторваться, но надо было работать. Асафис размером с нашу Луну. Покрытый ледяной коркой, изрезанной разломами и трещинами, чем-то напоминал Европу, самый маленький спутник Юпитера. Но если Европа была грязно-белого цвета, с многочисленными красными вкраплениями, то цвет Асафиса понять было невозможно. А точнее сказать, он постоянно менялся от бледно-зелёного, переходящего в жёлтый, до тёмно-синего с пробегающими по нему бордовыми полосами. Ни привезённые из трёх экспедиций образцы, ни многочисленные анализы и спектрограммы так и не дали ответа, что происходит с поверхностью планеты.
Сближение, заход и фаза приземления осуществлялись в автоматическом режиме бортовым компьютером. Единственное, что нужно было рассчитать и проконтролировать Маплу, это место посадки. Поверхность была усеяна неровностями, а повреждение при приземлении опорных стоек, грозил не маленькими проблемами. Слава богу, всё прошло в штатном режиме. С момента как замолчали тормозные двигатели, у нас было два часа на отдых и подготовку к выходу на поверхность для внешнего осмотра корабля.
Мы с Маплом сидели в кают-компании:
– Мапл, а вы же раньше летали на Гелиос, почему сейчас сюда?
– Простите командир, это вопрос из любопытства или профессиональный?
– А разница?
– Если вам интересен мой статус в вашем экипаже – это одно. Если вы хотите указать мне моё место, как биомеханизма...
– Я вовсе не хотел вас обидеть. Вы хороший специалист и довольно коммуникабельный человек, ну в смысле, член экипажа. Просто за прошедший месяц нам так и не довелось поговорить по душам, а мне очень хотелось бы узнать ход ваших мыслей.
– Мальчики, перестаньте ссориться.
Петра зашла в кают-компанию, неся в руках посудину, над которой поднимался чуть видимый пар:
– У меня сюрприз. Я вам картошечку приготовила, старалась, а вы тут сидите и бурчите друг на друга.
Мне стало как-то неудобно за своё минутное раздражение.
– Да нет, мы не ругались. Просто у нас со старта не было времени поговорить.
– Да Петра. Мы просто болтали, – вдруг ответил Мапл и хитро подмигнул мне.
Берёшь ложкой (именно ложкой!), горячую, дымящуюся картошку, которая обжигая губы, разваливается во рту на мелкие кусочки. И в этот момент представляешь, что ты в лесу, у костра, на твёрдой, не вибрирующей поверхности. Тебя кусают комары, эти любимые гады, и запах чего-нибудь земного: деревьев, травы, костра...
Картошка, вот она, здесь – вкусная, разваристая, а остального, к сожалению нет. Есть только дневной свет, яркий как на допросе, мелкая дрожь того, в чём ты сейчас находишься, и там за обшивкой чужая, дикая, неизведанная планета, окружённая ещё более диким и неизведанным космосом. Космосом, который человек до сих пор не прочувствовал и не понял. Миллионы километров смертельной пустоты и всего того, что человеку не подвластно, неизвестно, и не дано понять ещё многие и многие века.
Время отдыха закончилось. Мы горячо поблагодарили раскрасневшуюся от удовольствия Петру за сюрприз. Потом отключили искусственную гравитацию, в целях энергоэкономии, и весь экипаж собрался в рубке.
– Мапл, готовьте скафандры к выходу и проверьте контейнеры для образцов, а мы с Петрой определимся с навигацией.
Мапл кивнул и выплыл из рубки. Я наклонился над маршрутным монитором, на котором высвечивались точки сбора образцов. Петра была рядом. Её волосы случайно коснулись моего лица. Удивительно, но даже здесь, у чёртика на куличиках, она умудрялась оставаться не членом экипажа, а женщиной. От неё исходил приятный аромат. Всегда аккуратные волосы и одежда, словно подобранная для показа модных космических комбезов.