– Они сами помогут нам, изобретя вакцину.
– А это не опасно? Они не смогут навредить себе?
– Га, когда-то мы поступили наоборот, заблокировав их мозг и замедлив развитие. Ты знаешь, что они нужны только для сохранения своей планеты, без которой нам трудно будет удержать баланс во внутренней вселенной. Но их уровня хватило только для изощрённого уничтожения друг друга и всего, что находится вокруг. Мы расширим их знания, позволив развиться ещё на один этап, тем самым отвлекая их от тяги к самоуничтожению. Так уже было. Этот путь проверен.
– Великий, разве Внешние не могут решить эту проблему, перенаправив их развитие на совершенно иной путь.
– Нет, Га. Внешние не вникают в такую примитивную форму жизни, как биологическая. Они просто всё уничтожат, а создавать новое придётся нам. А ты знаешь, что большой взрыв неконтролируем. Всё может пойти не так... Поэтому мы не можем рисковать.
– Великий! Позволь последний вопрос? Срок... К возвращению Асафиса люди могут исчезнуть, нарушив наши планы.
– Га, мы контролируем их ВРЕМЯ. Пока они не поняли суть ВРЕМЕНИ, мы можем подать его так, как надо нам. Мы уберём эти десять лет, заменив на ничтожные несколько дней, которые для людей являются определённой величиной. Никто ничего не поймёт.
– Да, Великий! Твоя мудрость, как всегда, безгранична.
Голоса затихли, растворяясь в пустоте, так же как и собеседники которым они принадлежали. Незримые обитатели загадочной пустоты, стоящие над всем, что когда-либо происходило на этой неподвластной никакому сознанию темной и бесконечно холодной пропасти космоса.
Мои рот и нос заполняла противная липкая жидкость. Я начал захлёбываться и попытался встать, больно ударившись о прозрачный колпак. Колпак тут же открылся. Судорожно глотая воздух извне, я сел. Первым кого увидел, была Петра.
– Что происходит? – услышал я свой голос, но сознание и память уже вернулись.
– Не делай резких движений, по крайней мере, пока. Жидкость должна стечь.
Петра сидела в том же кресле, что и перед сном. В руках у неё был всё тот же журнал.
– Сколько я спал?
– Достаточно, чтобы восстановиться.
– Ну и как – восстановился?
– Данные хорошие, – ответила Петра и встала.
– Что с программой исследований?
– Командир, мы всё закончили и легли на обратный курс.
– Как, без меня?!
– Андрей, ты же знаешь, что Мапл может заменить любого из нас в экстренной ситуации. Он вообще мог полететь один. Но правила полётов гласят, что в состав экипажа должен входить врач. А командиром корабля обязательно должен быть пилот из числа людей и экипаж должен быть не менее трёх космонавтов.
Я поморщился, но это действительно было правдой. Обидно было ощущать себя ненужным. Петра словно почувствовала моё состояние и тут же схитрила:
– Без тебя, конечно, не всё было ровно, пришлось поднапрячься. Но самое главное – это возвращение, а это только с тобой. Да, кое-кому без тебя было тяжело вдвойне...
– Кому?
– Мне, глупый.
Она нагнулась и мягко поцеловала меня в губы. После такого пробуждения я просто не имел права считать себя в чём-то ущемлённым. Месячный путь на Землю прошёл также гладко, как и полёт на Асафис. С Маплом я больше не осторожничал. Действительно, Петра была права, как член экипажа он всё делал правильно и вовремя, тогда какого чёрта я к нему прицепился? Петра со мной слегка заигрывала, но до определённой степени, как бы давая понять, что сейчас не время. Она держала меня в предвкушении, и мне это нравилось.
Наконец, месяц позади. Приближался момент вхождения корабля в атмосферу Земли. Во все времена этот этап космического полёта был, есть и, наверное, будет самым опасным и непредсказуемым. Время до момента «Ч» ещё было и я, по инструкции, делал обход корабля.
Дойдя до каюты Петры я остановился – дверь была приоткрыта. Любопытство взяло вверх и я, точно зная, что Петра и Мапл готовят корабль к посадке в центральной рубке, решил войти.
Первое, что я почувствовал – странный резкий запах, не похожий ни на какой другой. Может пахнет какой-то реактив? Всё-таки каюта врача. Но запах был таким резким, что я невольно заткнул нос. Странно, что я не почувствовал такую вонь раньше. Запах каким-то образом оставался в каюте, не выходя за её пределы.
На стенах висели боксы с ампулами, таблетками и всякими врачебными премудростями. Спальный отсек находился дальше. Мой взгляд привлёк бокс с надписью «Бетин». Тот самый препарат, которым я не воспользовался в начале полёта, за что и был наказан. Я знал, что «Бетин» не продаётся, его просто невозможно где-то достать. Он выдавался поштучно, по две ампулы на члена экипажа. Одна для использования, вторая – запасная, которая сдавалась врачом по прилёту. Одна капсула находилась в каюте члена экипажа, на специальном месте, запасная – у врача команды.