Спеша по ступеням к реке, она взглянула вверх и увидела проходивших мимо солдат. Она замедлила шаг и постаралась казаться спокойной, но кто-то, скучавший у воды, присвистнул, и солдаты обернулись.
Она вылетела на узкий берег Сены, солдаты кричали ей вслед: «Стоять!» Они нагоняли, и ребенок у нее на руках был такой ужасной, кричащей тяжестью.
Пробежав под еще одним мостом, она заметила узкую лестницу, ведшую обратно на улицы. Солдаты бежали за ней следом, один за другим. Когда она добралась до длинного прямого бульвара, двое солдат остановились и стали стрелять. Анна-Лиза увидела переулок и свернула туда, но на полпути поняла, что впереди тупик.
Так должны были закончиться их жизни.
Но тут распахнулась дверь, и удивленный юноша в фартуке пекаря уставился на Анну-Лизу. Она оттолкнула его и метнулась в кладовку, велев быстро запереть дверь.
Было очень темно. Они слышали, как гремят снаружи солдатские сапоги. Потом в дверь ударили приклады, и послышался приказ открыть. Когда заплакал ребенок, солдаты навалились на дверь пекарни и стали бить в нее ногами.
Паскаль забрал у Анны-Лизы ребенка и велел ей спрятаться за штабелем мешков.
Потом отпер дверь, держа ребенка на руках.
Солдаты злобно на него уставились.
— Что случилось? — спросил Паскаль. — Что вам нужно?
— Кто еще есть в доме? — прорычал один из солдат.
— Моя мать спит наверху.
— А где твоя жена?
— Поехала в Тур навестить дедушку, он говорит, что умирает, но, скорее всего, у него грипп, — сказал Паскаль. — Это мой сын.
— Твой сын? — переспросил солдат. — Как его зовут?
— Мартен, — ответил Паскаль.
Солдаты продолжали грозно на него смотреть, и тогда Паскаль спросил, не хотят ли они зайти выпить горячего кофе и что-нибудь поесть. Они вошли, не говоря ни слова, прошли через кухню к столикам. Сняли каски и шумно сложили их на полу. Пекарня только что закрылась, но Паскаль зажег всюду свет и разогрел в печи пироги, словно сегодня был просто еще один обычный день.