Подземные коридоры встретили меня тишиной, которая давила сильнее любого крика. Каменные стены источали древнюю магию, сперва еле ощутимую, но чем глубже я продвигался, тем плотнее становился этот фон. Будто вязкая ткань прилипала к коже и не хотела отпускать.
Иногда мне казалось, что сами стены следят за каждым шагом. Под ногами попадались следы тех, кто пытался пройти сюда до меня: обугленные скелеты, расплавленные пластины доспехов, черные пятна на плитах. Я задержался возле одного такого места — камень был выворочен, словно его выжгли изнутри. Похоже, тут недавно кто-то пробовал прорваться. И не добрался.
Я обошёл стороной и невольно усмехнулся. Скрулы говорили, что им не нужен артефакт. Не зелье. Не оружие. Значит, они искали что-то другое. Место? Алтарь? Источник? Всё это выглядело логичнее, чем их молчание.
Чем глубже я спускался, тем сильнее нарастал гул. Сначала лёгкий звон в костях, потом — ритм, похожий на биение сердца. Камень под ногами отдавал теплом, словно под ним что-то жило и двигалось.
Я остановился. Вдохнул спертый воздух, пропитанный гарью и сыростью. Впереди была только тьма, но я уже чувствовал, что здесь прячется нечто важное. Ради чего умирали. Ради чего убивали.
Я решил не доверять чужим ходам. Слишком уж правильно они выглядели — будто приглашение. А приглашения в таких местах всегда заканчиваются одинаково.
Я выбрал площадку рядом с обвалившейся стеной и начал пробивать вниз. Камень был плотный, но поддавался — с глухим треском осыпались обломки, воздух стал тяжелее и влажнее. С каждой новой трещиной до меня доходил запах — смесь железа, земли и чего-то ещё, слишком живого, чтобы быть просто камнем.
Вскоре удар по стене вызвал вибрацию — будто я задел нечто большее, чем пустую породу. Гул усилился, перешёл в низкий, тянущий звук, который отдавался в груди. Я замер, прислушался. Внизу билось что-то своё, чужое, независимое от меня.
Я продолжил копать. Осторожно, но целенаправленно. Камень начал менять цвет — из серого в темный, с прожилками, напоминающими свёрнутые сосуды. Тёплые. Я приложил ладонь — и ощутил пульсацию. Настоящую.
Меня не покидала мысль: скрулы ищут не предмет, а место. И это место сейчас было подо мной.
Я прорубился глубже, и камень наконец поддался, открыв узкий проём. Сначала пахнуло сыростью, потом на меня дохнуло чем-то свежим, как будто из-под земли вырвался кусок живого мира. Я пролез, выпрямился и увидел зал.
Неровные стены, подсвеченные фосфоресцирующими жилами, и два ручья, стекающие из противоположных углов. Один золотисто-мутный, с мягким светом, другой — чёрный, но не грязный, а прозрачный, будто в глубине текла сама тьма. Каждый ручей образовывал свой пруд: один светился янтарём, второй поглощал всё вокруг, даже отражения.
Я сделал шаг вперёд, камень под ногой поехал, и я сорвался вниз. Удар о воду глушанул слух, щит вспыхнул, вспенившись, но тут же начал осыпаться — словно его облепили тысячи мелких пиявок. Я рванулся к краю, выскочил на камень, скинул с себя остатки воды.
В энергетическом зрении всё стало очевидно: к щиту прилипла вязкая чёрная субстанция. Она пульсировала и тянулась, как живая, прожигая защиту. Я поднял руку, вложил силу в простейшее заклинание света, и с коротким треском чёрное сгорело, оставив после себя пустоту.
Щит стабилизировался, перестал проседать, но я остался стоять, тяжело дыша, и смотрел на чёрный пруд. Он будто звал. Слишком правильное место, слишком опасное, чтобы быть просто водой.
Я медленно обошёл зал, стараясь держаться подальше от воды. В энергетическом зрении картина выглядела ещё более жутко.
Золотой пруд разливался мягким светом, струился наружу волнами тепла и ровного ритма, словно пульсирующее сердце. Чёрный же тянул всё в себя, как воронка. Его энергия не просто гасила свет, она его пожирала.
И вот в одном месте, у дальней стены, ручьи пересекались. Не прямо, а едва касаясь — тонкая полоска золотого стекала рядом с чёрным и на границе рождалась вспышка. Мгновенный хлопок, ни света, ни тьмы — лишь серое ничто, как будто кусок реальности проваливался в пустоту. И исчезал.
Я замер, всматриваясь. Там не было следов — камня, воды, даже энергии. Просто чёрная прореха, затягивающая взгляд. Секунды две — и она схлопнулась. Но стоило воде стекать дальше, как новый участок снова начинал искрить и гаснуть.
— Взаимное уничтожение, — выдохнул я, сам себе.
Получалось, что эти источники не просто противоположны — они несовместимы в принципе. И если скрулам нужен именно чёрный… значит, золотой для них — помеха.
А для меня это звучало как возможность.