— Хорошо. Пусть будет так.
Я качнул головой.
— Живую воду подстроить нельзя. Она сама по себе закон. Но у меня есть теория. Если бы ты изначально был создан только с ядром, без каналов и оболочки, — никакая вода не помогла бы. Она не добавляет нового, она возвращает то, что потеряно.
Старик нахмурился, но слушал внимательно.
— Но ведь у тебя когда-то было энергетическое тело. Каналы, оболочка, всё это существовало. Иначе ты не смог бы править столицей.
Я сделал паузу, стараясь говорить максимально чётко:
— Оно есть и сейчас. Просто спит. Погребено глубоко. И живая вода может его разбудить. Если ты выдержишь.
Второй тяжело выдохнул, словно сам себе напоминая прошлое.
— Я чувствую магию… но будто сквозь толщу камня. Она есть во мне, но не откликается.
— Вот именно, — кивнул я. — Это не пустота. Это заблокированное. Значит, шанс есть.
Он поднял глаза, в которых впервые за долгое время мелькнуло что-то вроде надежды.
— Если ты прав… тогда я обязан попробовать.
— Вопрос не в том, обязан ли, — сказал я. — Вопрос в том, готов ли ты рисковать.
Второй медленно кивнул.
— Готов.
Я отвёл взгляд от пруда, где тихо поблёскивала живая вода, и сказал:
— Слушай внимательно. Здесь сила не похожа ни на что, что ты знал. Она мягкая, но беспощадная. Если попытаешься ей сопротивляться — она разорвёт тебя изнутри. Если будешь держать застывшее в себе, она вытолкнет его силой. Единственный шанс — впустить её и позволить течь, как она сама захочет.
Второй сжал губы, кивнул.
— Принять… а не бороться.
— Именно, — подтвердил я. — Помни: это не враг, не яд. Но и не дар. Это испытание. Вода покажет, что в тебе ещё живо. Всё остальное смоет.
Он шагнул ближе к краю. Вода в пруду тихо колыхалась, словно ждала.
— И что будет, если я не выдержу? — спросил он негромко.
— Тогда тебя не станет, — честно ответил я. — Но если мы ничего не сделаем, погибнут города. Выбора всё равно нет.
Он задержал дыхание, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя. Потом бросил короткий взгляд на меня:
— А ты останешься рядом?
— Конечно, — сказал я. — Если что-то пойдёт не так, я попробую удержать. Но дальше придётся полагаться только на тебя.
С этими словами он сделал шаг в воду.
Вода сомкнулась вокруг его тела без всплеска — будто приняла его сразу. Лишь лёгкая рябь прошла по поверхности, и я почувствовал, как от пруда исходят волны энергии.
Сначала ничего не происходило. Второй стоял, держа плечи напряжёнными, будто готовился выдержать удар. Но живая вода не ударяла — она медленно проникала внутрь.
Я видел, как его кожа покрылась мурашками, мышцы задрожали.
— Она ищет, — выдавил он, не открывая глаз. — Словно щупальцами… проникает вглубь…
Я наблюдал энергетическим зрением. Долгие, мёртвые пласты его структуры начали шевелиться. Словно камень, пролежавший тысячелетия в земле, вдруг ощутил дыхание ветра.
— Каналы… я чувствую их! — голос его был полон удивления и страха одновременно. — Они пустые, ссохшиеся… но они есть.
Живая вода потянулась глубже. В этот момент старика выгнуло, он сжал кулаки и закричал, но я остановил движение — не вмешивался. Нужно было дать процессу завершиться.
Его энергетическое ядро вспыхнуло — тускло, неровно, как уголь, в котором раздувают забытый жар. Потоки воды начали втягиваться прямо туда, и я понял: идёт пробуждение.
— Я… я помню… — Второй говорил сквозь сжатые зубы. — Когда-то всё было иначе. Легко. Потоки текли сами… А теперь боль. Словно меня снова строят из обломков.
Вода закружилась вокруг него, завихрилась, словно пруд сам хотел подтолкнуть процесс.
И тут я заметил: часть воды темнела. Совсем немного, но достаточно, чтобы насторожиться. Живая вода вытесняла из него чужеродное — старые сгустки тьмы, прилипшие к остаткам его каналов.
— Держись! — сказал я резко. — Это не вода тебя рвёт, это твоя собственная гниль выходит.
Он стиснул зубы и кивнул.
Я следил: каналы постепенно наполнялись, выстраивались вновь, будто их рисовала невидимая кисть. Второй дрожал, но стоял.
И я понял — он выдержит.
Я шёл к границе и ловил себя на странном ощущении — лёгкости. Не часто удаётся провернуть что-то подобное, тем более с таким результатом. Второй действительно возродился, и не просто ожил, а вернул себе силу, которая на порядок превосходила мою.
Но главное было не это. Он не начал устанавливать свои правила, не попытался взять всё под контроль. Он выслушал, оценил и принял мой план. Не возражал даже тогда, когда речь зашла о том, что придётся довериться людям. Для того, кто веками считал себя выше всех, это было чем-то немыслимым. А он сделал шаг назад — ради дела.