В помещении повисла тишина, тяжёлая, давящая. Даже охранники Скрулла чуть шевельнулись, хотя пытались держать видимость невозмутимости.
Главный Скрулл шумно выдохнул, словно сбрасывая лишнюю браваду. Его взгляд стал тяжёлым, сосредоточенным.
— Допустим, ты говоришь правду. Допустим, эта печать действительно существует. Тогда я предлагаю сделку. Ты разрядишь её, уберёшь взрывчатку. Взамен я поклянусь за весь наш народ: мы не будем препятствовать твоему уходу. Ни из города, ни из этого мира.
Я чуть прищурился, разглядывая его.
— Слишком красиво звучит. А что будет с моим старшим?
На мгновение на лице Скрулла мелькнуло раздражение, но он тут же спрятал его под маской равнодушия.
— Если ты так беспокоишься о том, кто тебя подставил, — холодно ответил он, — я готов пойти дальше. В обмен на обезвреживание ловушки клянусь, что и его мы выпустим. Пусть уходит.
Я усмехнулся.
— Великодушие от тех, кто обычно предпочитает рвать жертв на куски. Интересно…
— Не путай великодушие с холодным расчётом, — сухо бросил Скрулл. — Нам нужен выход из этой ситуации. Две орды уже стоят у стен последних человеческих городов. Если мы сейчас начнём резню здесь, конец придёт всем.
Он замолчал и уставился на меня, давая понять, что его предложение — последнее.
— Только что я говорил с твоим старшим, — сказал я ровно. — И знаешь что? Его твои условия не заинтересовали. Да, мы все хотим выйти отсюда живыми. Но что дальше? Просто уйти с пустыми руками? Нет. Мы не солдаты, которых гонят на убой. Мы торговцы. Мы те, кто ищет выгоду. Мы хотим уйти не просто живыми, а живыми и сильнее, чем были до этого.
Скрулл скривился, обнажив клыки.
— Чего ещё вы хотите?
— Всё того же, — пожал я плечами. — Ядра. Фолианты. Знания.
— Ты требуешь слишком многого, — прорычал он.
— Тогда у нас нет соглашения, — холодно ответил я. — И всё закончится уничтожением.
Я увидел, как его плечи вдруг расслабились, а взгляд стал спокойнее, почти насмешливым.
— Вот как, — протянул он. — Ну что ж… Теперь можешь пытаться уничтожить всё, что угодно.
Я напрягся, открыл энергетическое зрение — и понял. Снаружи всё исчезло. Стены, улицы, даже мои собственные метки — пустота. Взгляд бился о невидимую границу.
Купол.
Главный Скрулл склонил голову, наблюдая за моей реакцией.
— Пока мы здесь с тобой болтали, — сказал он с удовлетворением, — мои подчинённые возвели антимагический купол. За его пределы не выходит ни один сигнал. Ни твои заклинания, ни твои игрушки. Твоя ловушка — бесполезна. Мы убьём тебя здесь. Подождём, пока печать сама развалится без подпитки. Эвакуируем своих. А в это время орды сожрут оставшихся людей.
Он чуть наклонился ко мне ближе.
— И твой блеф превратится в твою могилу.
Связь с Големом начала рваться, словно кто-то вставил клин в канал. Я чувствовал, как купол давит, обрубая нити. Но мне и не нужно было прорываться. Я лишь дал последний приказ.
— Скажи им пару слов, — мысленно бросил я Голему.
В ответ в груди прозвенел тихий отклик согласия. Я включил функцию активации.
Голем поднял голову, встретил взгляд главного Скрулла и вдруг улыбнулся — не своей, а моей усмешкой.
— Пора прощаться.
Глава 14
Пол ушёл из-под ног. Точнее, это он пошёл ходуном. Внизу что-то задвигалось, словно гигант, спавший века, ворочался в постели. Стены завибрировали, в воздухе пронёсся низкий гул, от которого закладывало уши.
Скруллы вскочили, зашипели, их мысли в панике ударили по залу, будто рой мошкары. Я видел их реакцию даже без слов: страх, недоумение, ярость.
— Как… это возможно?! — мысленно пронеслось от одного к другому.
Главный Скрулл шагнул вперёд, но уже поздно. Под Големом камень треснул, и оттуда рвануло что-то древнее, тяжёлое, неведомое. Энергия перекосила пространство, словно весь город оказался на краю пропасти.
А сам Голем — просто растворился. Ни вспышки, ни взрыва. Словно его и не было никогда. Осталась лишь тень улыбки, что врезалась в память Скруллов хуже любого удара.
Я торопился к условленной точке. Связь с Големом уже оборвалась, я ещё чувствовал как город за моей спиной дрожал, словно сам воздух там горел. На последних пристанищах людей скруллы вот-вот сомкнут кольцо, и каждая секунда могла стать последней.
И вдруг — свет факелов. Передо мной старик. Спокойный, с той же неизменной морщинистой ухмылкой, будто всё идёт по плану. Рядом — Пётр, выдохшийся, но живой. А за ними… толпа. Не десятки — сотни людей, собранные из обоих городов. Мужчины, женщины, дети, даже старики с котомками и оружием кто во что горазд.