Командир шагнул ближе. Голос его прозвучал глухо, как удар молота:
— От кого спас? Здесь нет никого, кроме горожан и… чужака.
Я хотел ответить, но заметил, как жители, ещё недавно жавшиеся ко мне спиной, теперь с готовностью кивали и указывали в мою сторону. Словно всё зло этого места свалилось только на меня.
— Нам сообщили о проломе в стене, — продолжил командир. — И от пролома до этого места прошёл лишь один посторонний.
Сопротивляться было глупо. Я видел — каждый из них держался так, будто может одним движением раздавить меня, как жука.
Они шагнули ближе. Сначала сняли с меня пространственные кольца — аккуратно, методично, даже не заглянув внутрь. Будто знали, что лишние вещи найдут при обыске позже. Затем на запястьях защёлкнулись массивные браслеты с вырезанными в металле рунами.
Я ощутил, как они сработали — привычный ток силы внутри слегка приглушился, словно кто-то убавил звук до едва слышного. Следом на шею лёг ошейник, холодный и неприятный. Его руны вспыхнули, и волна глушащей магии прошла по телу.
Я сделал вид, что ощущаю полный блок, слегка пошатнулся, даже выдохнул с усилием. Но внутри спокойно отметил: действует не так, как должно. Часть силы всё ещё циркулировала, медленнее и тяжелее, но доступ к ней оставался. Значит, эти игрушки для меня лишь ограничители, а не замки.
Конечно, эту радостную мысль я оставил при себе. Никто вокруг знать об этом не должен.
— Веди, — коротко бросил командир.
И отряд потянул меня в сторону города. Люди расступались, глядя настороженно и… облегчённо. Будто они действительно ждали, что «виновного» уведут.
В голове крутилась одна мысль: теперь на меня можно повесить всех убитых скрулом.
Мы прибыли в уцелевшее здание — бывший дом наместника, судя по архитектуре. Стены были треснуты, окна выбиты, но внутри уже успели навести порядок.
Меня усадили за длинный стол. Передо мной — командир отряда, мужчина с выправкой и холодным взглядом. За спиной у него — двое вооружённых, готовых в любую секунду вонзить копья мне в бок.
— Ты понимаешь, что натворил? — голос сухой, без лишних эмоций.
— Если вы про разрушения… — я прищурился. — Это не я.
— Не ты? — командир наклонился вперёд. — Люди видели, как в городе появился чужак. Видели, как он прошёл сквозь стены. А потом — гибель тысяч.
Я вдохнул через нос и сжал зубы. Вот оно. Никто не видел самого скрула. Никто не слышал его шёпота в голове. Никто не заметил, что именно он прорвал оборону и уничтожил гарнизон. Для них всё просто: есть один чужак — и он же виновный.
— Это был не человек, — тихо сказал я. — Существо. Сущность.
Командир нахмурился.
— Удобно. Монстр, которого никто не видел, и который, конечно же, исчез, как только ты пришёл.
— Я его убил, — отрезал я. — Но от него не осталось тела.
— Как удобно, — в голосе прозвучала явная насмешка. — Ты убил того, кого никто не видел. И теперь мы должны поверить тебе на слово?
Я посмотрел ему прямо в глаза.
— Если бы это сделал я, от города не осталось бы даже руин.
Мы молча смотрели друг на друга. В его взгляде читалась уверенность: он уже вынес приговор. Для него всё очевидно, и мои слова ничего не значат.
— Ты ответишь, — наконец произнёс он, — за смерть тысяч.
И я понял: доказательств у меня нет. Ни праха врага, ни следов боя, только собственные слова. Всё, что у меня есть, — это вера в то, что правда хоть когда-то выйдет наружу.
Командир шумно выдохнул, словно стряхивая с себя раздражение.
— Я не имею права решать твою судьбу, — сказал он наконец. — И, если честно, не собираюсь. Слишком велика цена вопроса. Ты обвиняешься в гибели тысяч. Такую вину может рассмотреть только один человек.
Он сделал паузу и чуть подался вперёд:
— Император.
Внутри всё сжалось. Столица. Значит, меня поведут туда — как пленника, как обвиняемого.
— Мы доставим тебя в столицу, — продолжил он, и в голосе не было ни жалости, ни злобы. — Там будет вынесен справедливый приговор.
Я усмехнулся, хотя внутри было не до смеха.
— Справедливый? — повторил я. — Интересно, что в ваших краях называют справедливостью. Сжечь на костре? Повесить? Или просто вспороть брюхо для острастки?
Он не дрогнул.
— Справедливость у нас одна. Император решит, кто ты. Герой, убийца или… кто-то иной.
Я опустил глаза. Люди вокруг напряжённо держали копья. Они действительно верили, что я виновен. И в то же время… я чувствовал от них силу. Не простые солдаты. Каждый из этого отряда был опасен. Даже если бы я попробовал вырваться сейчас — вряд ли получилось бы.