Повозка медленно тянулась дальше по центральной улице. Чем глубже мы ехали, тем выше и богаче становились дома, тем громче звучали крики. Я сидел, сжав зубы, и думал: "Вот ведь ирония. Я мечтал попасть сюда, но мечтал прийти на своих двоих. А вместо этого еду, как дикий зверь в клетке. И, вполне возможно, к собственной казни."
Воины вокруг держали лица каменными. Но я всё видел. Теперь они смотрели на меня с опаской. Не как на пленного, а как на что-то чужое, слишком опасное, чтобы подпускать близко. В их взглядах было больше страха, чем ненависти. И это меня беспокоило сильнее всего.
Я усмехнулся про себя. Вот так оборачиваются все усилия: хотел помочь — получил решётку и петлю на шею. Хотел увидеть столицу — вижу её изнутри клетки. Хотел свободы — получаю суд Императора.
Повозка, скрипя колёсами, въехала на центральный квартал. Широкие улицы были выложены светлым камнем, здания — высокие, с арками и балконами, украшенными флагами. Здесь всё дышало порядком и властью, даже воздух казался другим — сухим, но насыщенным запахом ладана и жареного мяса с уличных лавок.
У ворот дворца стояли ряды воинов в одинаковых кирасах. Их шлемы блестели на солнце, копья были выстроены под углом, словно единое острое поле. Чуть ближе к лестнице собралась знать: в дорогих плащах, с надменными лицами, они рассматривали меня так, будто я был редкой тварью, вытащенной из дальних земель для потехи.
Повозка остановилась. Командир отдал короткий приказ, и воины расступились, образуя коридор. Толпа за их спинами зашумела — кто-то выкрикивал проклятья, кто-то швырял в клетку камни. Плевки уже не долетали, слишком много стражи, но ненависть чувствовалась почти физически.
Я сжал пальцы на железных прутьях. Отряд вёл себя сдержанно, но я ясно видел, как изменились взгляды. Раньше они смотрели просто на пленного, а теперь — с настороженностью, будто за решёткой сидело нечто большее.
Командир махнул рукой, и повозку потянули вверх по ступеням к дворцовым воротам. Огромные створки из тёмного дерева были окованы золотыми пластинами, над ними поднимались башни с куполами. Всё здесь кричало о силе и богатстве.
А у меня внутри всё сильнее росло чувство, что от этой силы сейчас зависит моя жизнь.
Дворцовый двор уже ждал нас. Когда клетку сняли с повозки и с грохотом опустили на каменные плиты, вокруг стояло слишком много народа, чтобы поверить в случайность.
Толпа знати, стража, чиновники в длинных одеяниях с печатями — все были здесь. Они знали, что именно я за решёткой, знали, откуда пришёл и что сделал. Иначе бы не собрали такое представление.
Взгляды были разными. Кто-то с презрением и ненавистью, как обычные горожане по пути сюда. Другие — внимательные, изучающие, сдержанные. Так смотрят на редкого зверя, которого прежде видели только в легендах.
Я поднял взгляд и заметил чиновника в широких золотых наплечниках. Он держал в руке свиток и переговаривался с командиром отряда. Каждое слово слышно не было, но суть была очевидна: меня ждали, и моя судьба уже обсуждалась наверху.
По краям двора стояли простые воины и горожане, которых допустили сюда специально. Им нужно было показать — вот он, чужак, разрушивший покой, угроза за Великой стеной. Теперь он в цепях, и справедливость восторжествует.
Я сидел, облокотившись на железные прутья, и понимал: император ещё не появился, а спектакль уже начался.
Толпа на площади взревела, когда ударили в огромный бронзовый гонг. Его раскат ушёл далеко вглубь улиц, заставив людей подтягиваться к центру города. Я видел, как воины выстраиваются в плотное кольцо вокруг моей клетки, но вскоре ряды дрогнули — появился он.
Император. Высокий мужчина в пурпурном одеянии, расшитом золотыми нитями. На голове — корона, напоминающая пылающий венец. За ним двигалась свита, а впереди — глашатай, который требовал тишины.
Тишина и правда наступила — гнетущая, ждущая.
Император вышел на возвышение перед дворцом, и его голос разнёсся над площадью так, будто сами стены усиливали каждое слово:
— Народ мой! Сегодня перед вами стоит преступник. Он виновен в гибели тысяч наших подданных, в проломе Великой стены и в том, что привёл смерть к нашим землям. Но это не всё. — Он указал на меня. — Этот человек — не из нашего мира. И вы знаете, что жители иных миров никогда не будут нам друзьями. Они всегда были и останутся врагами!