«Ну вот, сейчас должна вся жизнь промелькнуть…» — мелькает мысль. Но нет. Перед глазами только одно — летящая на меня туша, раскрытая пасть, когти, готовые вонзиться в горло.
Секунда — и всё должно было кончиться.
Но сбоку раздаётся хлёсткий удар, и во тьме появляется нечто огромное, продолговатое, будто бревно. Оно врезается в бок чудовищу с таким хрустом, что меня самого передёргивает. Тварь с рёвом отлетает в сторону, во мраке что-то рушится, с грохотом валится вниз. Камни осыпаются, гул разносится эхом по пропасти.
Я остаюсь лежать, ошарашенный, сердце колотится в горле. Жив. Всё ещё жив. Но рядом, в темноте, явно кто-то есть.
Я лежал, глотая рваное дыхание, когда вдруг рядом раздался голос:
— Долго ещё мёртвым прикидываться собрался? Туманники тебя и мёртвого бы сожрали — плохая стратегия против них. Так что вставай и пошли отсюда.
Я подскочил на ноги, сердце всё ещё колотилось в горле. Передо мной стоял мужчина средних лет. Кожаная броня, в руках копьё. На запястьях — браслеты-блокираторы, на шее — тот же ошейник, что и у меня. Значит… ещё один «казнённый»?
Я промолчал, всё ещё не до конца веря глазам.
— Ты немой, что ли? — мужчина прищурился.
Я замотал головой, пытаясь прийти в себя.
— А, ну хоть не глухой и не немой, — хмыкнул он. — Чего тогда встал столбом? Может, тупой? Честно сказать, лучше бы немым был, с тупыми куда сложнее.
Я не знал, как реагировать. Сказать что-то в ответ? Улыбнуться? Ударить? Слова застряли в горле.
Мужчина махнул рукой и бросил:
— Ладно, пошли уже, говорю. А то набегут туманники и завершат дело собрата.
Я наконец взял себя в руки, собрал дыхание и представился.
— Неужто заговорил? — ухмыльнулся он. — Вот и славно. Пойдём. По дороге расскажешь, как ты докатился до жизни такой… подземной.
Он уже шагнул в сторону тьмы, явно не собираясь ждать моего согласия.
Мы шли молча какое-то время. Шаги отдавались гулким эхом по каменному коридору. Тишина тянулась, пока наконец мужчина не сказал:
— Ты первый, кого я вижу в доспехе. Обычно сюда падают без шкур и без защиты.
— Снять его всё равно невозможно, — ответил я спокойно. — По крайней мере, с живого меня.
Он скосил на меня взгляд, прищурился:
— Проклятье, что ли?
— Вроде того. Но сейчас именно оно меня и спасло.
— Хм, — он крякнул. — За двадцать лет ни один ещё не выживал после падения. Ты первый.
Я задумался и спросил:
— А почему просто не расчистить место приземления? Сделать его безопасным?
— Делали, — пожал плечами мужчина. — Первые годы пытались. Но потом там стало слишком опасно. Как ни крути, а мы не маги. — Он ткнул пальцем в железный ошейник на шее и потряс браслетами на запястьях. Металл звякнул глухо, будто издевательски. — А туманники слишком сильны для обычных разумных.
— То есть способа снять это нет? — кивнул я на ошейник.
— Есть, — усмехнулся он безрадостно. — Магия нужна. Или ключ. Либо уйма времени и та же магия.
— Время, как я понял, у вас есть.
— А вот ни ключей, ни магии — нет. — Он криво усмехнулся. — Вот и живём.
— Зови меня Артур, — сказал он наконец. — Здесь я уже больше ста лет.
Я приподнял бровь.
— Сто лет?
— Ага. Эта пропасть появилась давным-давно. И первым, кого сюда скинули, оказался сам Император. Тот самый, что когда-то объединил материк.
— И как же его сюда забросили? Неужели случайно?
Артур хмыкнул.
— Случайно… Это был переворот. Его подставили, обвинили в резне нескольких деревень и в попытке тёмного ритуала. Якобы хотел портал открыть в другой мир.
— А почему тут так боятся иномирцев? — уточнил я.
— Тут? — он мотнул головой. — Здесь никого не боятся. А вот наверху — да. Один иномирец был… Первый ученик первого императора. Он устроил геноцид организаторам переворота. И знаешь… — Артур криво усмехнулся. — Неплохо их проредил. Жаль только, не всех раздавил. Вот с тех пор боятся.
Он перевёл взгляд на меня и прищурился.
— А чего ты так про иномирцев расспрашиваешь? Неужто сам не местный?
Я пожал плечами.
— Верно. Я не отсюда.
— Хм. — Он шумно втянул воздух. — И как же ты сюда угодил?
— С той стороны Великой стены есть портал. Он ведёт в другой мир.
Артур остановился, уставился на меня.
— Так ты ещё и через стену перелез?
— Прошёл сквозь пролом, — поправил я.