Становилось ясно: просто перебить его магией не получится. Нужно не дать дыму собраться, заставить его распасться, пока ядро не останется голым.
Я рванулся вперёд, атакуя ближе, чем следовало. Лапа ударила сверху, но я проскользнул под ней и всадил энергию прямо внутрь клубящейся груди. Свет вспыхнул изнутри, тварь завыла — и я не дал ей передохнуть. Второй удар, третий. Каждый раз — в тот же разрыв.
Она дернулась, потеряла равновесие и рухнула на колени. Я собрал остаток силы в ладонях и вогнал её прямо в зияющую дыру.
Мир вспыхнул белым.
Когда зрение вернулось, от туманника остался только разорванный на клочья серый туман, медленно рассеивающийся в воздухе. Я стоял на коленях, тяжело дыша, и только теперь понял, что руки дрожат так, будто я держал на них целую гору.
— Чувствуешь, значит? — прошептал я в пустоту. — Ну вот, попробовал. Надеюсь, было не по вкусу.
Тишина вокруг казалась звенящей. Но внутри глухо отдавалось понимание: если такие монстры здесь водятся, значит, место это гораздо опаснее, чем я думал.
Когда туман окончательно рассеялся, я заметил среди обугленных камней странный блеск. Сначала подумал — осколок ядра, но, наклонившись, замер. На земле лежал кусок металла, обугленный и деформированный, но всё ещё легко узнаваемый.
Ошейник.
Тяжёлый, кованый, с остатками шипов и заклёпок. Те самые, что накидывают на бойцовских собак, чтобы сразу было видно — зверь не дикий, а чей-то. Только вот собака вырастает в волка, а волк, оказывается, в такую вот тварь.
Я сжал металл в ладони, чувствуя, как тот всё ещё хранит слабый след чужой энергии. Это был не блокиратор — наоборот, знак принадлежности. Метка.
Значит, монстра когда-то держали на цепи. Кто-то кормил его, растил, а потом… позволил вырасти в подобное.
Глава 23
Холодок пробежал по спине. Одного факта хватало: если у твари был хозяин, значит здесь есть тот, кто не просто выживает, а умеет подчинять и использовать даже туманников. И это не люди, не скрулы. Кто-то третий.
Я глянул в пустоту, туда, где ещё недавно клубилось чудовище.
— Отлично, — пробормотал я себе под нос. — Значит, мы тут не одни.
Внутри неприятно сжалось: не факт, что новые соседи окажутся лучше тех, кого я уже видел.
Я ещё раз осмотрел останки туманника. Хищное тело медленно рассыпалось в пепел, но железный ошейник остался. Потёртый, деформированный, с характерными зубцами для удержания цепи. Такими пользовались, когда натаскивали бойцовских псов.
Я нахмурился. Значит, этих тварей не только не боятся, их держат как оружие. Кто-то в этом мире сумел подчинить себе даже туманников. И это был, пожалуй, куда более тревожный знак, чем сама схватка. Люди? Скрулы? Или кто-то ещё? Ответов пока не было.
Я отряхнул руки от липкой слизи, оставшейся после схватки. Ошейник убрал в сумку — как доказательство, а сам ускорил шаг в сторону второго поселения. В голове всё ещё гудело после боя, но нельзя было тянуть: троица наверняка не сидела без дела.
Так и оказалось. Когда я вышел к опушке, люди уже стояли группами, многие с сорванными оковами. Троица мелькнула среди них — довольные, но на удивление тихие. Видно, местные быстро показали им, кто хозяин. Атмосфера в деревне была непривычной: не шум, не хаос, а скорее собранность, будто воины готовились к строю.
Я не стал сразу вмешиваться, но понял — тянуть бессмысленно. Вышел из невидимости, прошёл вглубь, отыскивая глазами того, кто тут главный. И вскоре он сам вышел навстречу.
— Не ты ли тот, кто побил моих людей? — спросил мужчина, глядя прямо.
Я напрягся, но кивнул:
— Я.
Его губы тронула усмешка, и он протянул руку.
— Тогда честь имею. Сильных уважают. Те пятеро получили урок. Если не усвоят — следующего раза может и не быть.
Рукопожатие оказалось крепким. Мужчина говорил уверенно, но без вызова. Я задал прямой вопрос:
— Какие у вас планы теперь, после освобождения?
— Если думаешь о нашей буйной натуре, можешь не тревожиться, — он улыбнулся шире. — Троице, что нас развязала, мы уже объяснили, что бездумные выходки ни к чему. И своим объяснили. Нам свобода важнее крови.
Я всмотрелся — и действительно: никакой суеты, никакой ярости. Только спокойная собранность. Они были похожи на людей, которым вернули оружие, и которые знали, как с ним жить.
— Мы в курсе твоей роли, — продолжил он. — И благодарны за неё.
Я выдохнул. Пока всё выглядело лучше, чем я ожидал.
Я чуть наклонил голову:
— Благодарность — дело хорошее. Но, думаю, вам сейчас стоит задуматься о другом.
— Например? — мужчина смотрел спокойно, но в глазах у него мелькнула искра интереса.