Часто бывают также такие люди, которые не серьезно смотрят на жизнь, но играют ею как с эстетическим призраком, люди без настоящего чувства, которые обманывают окружающих своими ощущениями и эстетическими призрачными чувствами. Во всяком случае, такие характеры неспособны к серьезному и ценному труду, но приносят довольно часто, глубокое страдание всем окружающим, которых они обманывают или своими капризными вспышками или своими поддельными чувствами. Их собственная жизнь эвдемонологически сносна, но ей недостает ни серьезности, ни глубины. Они представляют собой вредный для общества элемент, который ни в каком случае не способствует ни повышению жизни, ни развитию культуры. Тому, кто не имеет такого ненормального вредного характера, даже иллюзии наслаждения приносят больше страдания, чем наслаждения, следовательно, они будут больше препятствовать жизни, чем ей способствовать.
Справедливо ли, что наслаждение, как таковое, способствует жизни и повышает ее? Вне сомнения, что наслаждение ускоряет дыхание и сердцебиение и расширяет кровеносные сосуды, но можно ли отождествлять это влияние с тем, что называется способствовать жизни. У сангвиника сердце бьется быстрее, чем у флегматика, но разве первый вследствие этого обладает большею ценностью, чем второй? Разве все то, что мы имеем ценного в науке, не создано флегматическими натурами, их усидчивым продолжительным трудом? Разве сангвиник, каким бы он приятным собеседником ни был, не является часто таким человеком, к которому мы относимся с недоверием и осторожностью, если речь идет о том, чтобы передать в его руки важные решения или поручить ему судьбу предприятий или людей?