– Ближе, – указываю взглядом между моих ног, и моя женщина как всегда беспрекословно подчиняется. Первое прикосновение к ее ноге пробивает меня током, отдавая куда-то в позвоночник. Веду пальцем вверх, по бедру к талии, чувствуя, как Викторию трясет. Мы молчим, находясь в полной тишине. Но сейчас нам не нужны слова, все можно сказать и без них. Прикосновения, чувства и эмоции лучше всего могут отразить твое состояние. Слова могут быть фальшивыми и лживыми, а тело никогда не обманывает.
Тушу окурок в пепельнице, поднимаюсь с места, встаю вплотную к Виктории, настолько, что ее колыхающаяся от тяжелого дыхания грудь соприкасается с моей.
– Андрей… Я…, – подношу палец к ее губам, заставляя замолчать.
– Тсс, тихо, – прикасаюсь к ее лицу, ласкаю щеки, скулы и начинаю падать в зеленый омут ее глаз. Провожу по губам и впиваюсь в них в жадном поцелуе, не желая медлить. С ее губ срывается сладкий стон, который я поглощаю, понимая, как мне его мало. Я хочу еще много ее стонов и криков. Хочу свое имя слышать, в момент, когда она будет умирать от наслаждения подо мной. Сильно всасываю ее губы, кусаю, чтобы чувствовать, что она до сих пор моя. Немного ласки, кончиком языка по дрожащим губам и опять врываюсь в ее рот, сплетая наши языки, не давая ей отвечать, только жадно, алчно беру все, что она мне может дать. И с ужасом понимаю, что я даже не знал, что способен настолько желать одну и ту же женщину. Что могу настолько сильно помешаться на Виктории и понять, что люблю.
– Боже… Андрей…, – всхлипывает мне в губы, впиваясь ногтями мне в шею, тянет на себя сильнее. Да. Моя женщина тоже скучала, оставаясь полностью моей, не смотря на то, что я оттолкнул. И я теперь понимаю, что не смогу ее больше отпустить, привяжу к себе, если нужно, заставлю быть со мной на моих правилах. Сжимаю руки на ее талии, притягиваю ближе к себе, понимая, что никогда, ни одна женщина не сравнится с Викторией. Именно ее мне не хватало все эти дни. Да что там дни! Всю жизнь!
Держись, Киска, я голодный, очень голодный по тебе. Я сейчас рвать тебя на части буду, прямо в этом зале. Нахожу замок ее платья, дергаю вниз, резко срывая тряпку с плеч, не переставая жадно поглощать ее всхлипы, от резких движений. Виктория дрожащими руками пытается расстегнуть пуговицы на моей рубашке, мешкает, и моя страстная женщина так же, рывком, отрывает половину пуговиц, которые звонко разлетаются по залу. Усмехаюсь ей в губы и тут же рычу от того, что ее пальчики проходятся по моей груди, слегка царапая. Отстраняюсь от Виктории, осматриваю ее красивую грудь в черном кружеве, бесстыдно торчащие соски. Хватаю ее за бусы и снова тяну на себя, вновь набрасываюсь на сладкие губы, по которым я так скучал, лихорадочно задираю подол платья, поглаживая и сжимая бедра. Коленом раздвигаю ножки, проникая в трусики, прохожусь пальцами по горячим, влажным складочкам. Чувствую, как она дрожит в моих руках и мне свою дрожь передает. Хватаю за волосы, наматывая их на кулак, дергаю, открывая доступ к ее шее, целую, спускаясь поцелуями к ключицам, не прекращая поглаживать нежные лепестки ее лона. А мне сожрать ее всю охота, что я сейчас и сделаю. Держись, Киска, сегодня пощады не будет.
Виктория
Это не просто страсть, это безумная лихорадка, от которой меня трясет. Никогда ничего подобного не испытывала. Когда настолько хочешь мужчину, что внутри все тугим узлом скручивает и не отпускает. Когда теряешь счет времени и забываешь, где ты и кто ты. Когда ничего не имеет значения, только ОН. Его руки на моем теле, его жадные губы и голодный взгляд, который говорит сам за себя. Когда не нужно слов, ты все чувствуешь и растворяешься в этих ощущениях. Когда готова скулить ему в губы и кричать, чтобы не смел останавливаться ни на секунду. Когда он перекрывает тебе воздух своим жадным поцелуем, а ты готова умирать в его руках снова и снова, лишь бы он не отпускал.
Он отрывается от меня, заставляя почти плакать от того, что отпустил. Андрей сам срывает с себя рубашку, отшвыривая ее в сторону, вновь хватает меня за талию, разворачивает к себе спиной. Грубо толкает на стол, нажимает на спину, вынуждая полностью лечь грудью на него и бесстыдно, похотливо подставлять его сильным рукам бедра, которые он тянет на себя, впечатывая в свой пах, чтобы я ощутила его желание через грубую ткань брюк. Он наклоняется, прижимаясь голой грудью к моей спине, нажимает на кнопку селектора.
– Катя, можете быть свободны, – говорит он, стараясь скрыть возбужденный, хриплый голос.
– Но, Андрей Александрович, до конца рабочего дня еще…
– Немедленно покиньте рабочее место! Идите домой! – рычит он, обрывая ее речь.