5. На крючке
Уже в четыре тридцать утра у Кайла разрывается будильник. Солнце уже вовсю лезет в глаза, а за окном — духота, смешанная с запахом гнили из неубранных мусорных контейнеров, принадлежащих дешёвой закусочной на нижнем этаже — раньше он часто там завтракал, чтобы не будить Риту вознёй на кухне. Сейчас необходимость в этом отпала.
Кайл никогда не любил дневные смены, ему больше нравится патрулировать ночью, когда жара не давит на макушку, когда вокруг свежо и темно, когда вызовы падают на рацию один за другим и ты не думаешь ни о чём, кроме работы. Ночью, когда солнце не плавит мозги, инстинкты становятся острее и, кажется, сам весь становишься похожим на зверя, ждущего нападения из-за любого тёмного угла.
Кайлу нравится это чувство. Ежеминутное ожидание опасности, необходимость бороться и выгрызать себе путь, потому что если не ты, то тебя, въелось в подкорку с детских лет и стало каким-то вариантом нормы, вошло в привычку. Затянувшееся бездействие всегда вызывало у него больше беспокойства, чем свист пуль над головой. Это одно из немногих, что объединяло его с братом, который постоянно находясь «на вспышке», со временем начал получать от этого кайф.
Двадцатиминутная пробежка, разминка, душ, плотный завтрак и выпуск новостей — стандартный утренний набор в тишине и относительном покое. Кайл давно заметил, что после отъезда Риты стал лучше спать. Она — мелкая ростом и худенькая, как подросток — умудрялась во сне выталкивать его на самый край и спать в позе звезды почти до полудня. Кайл никогда её не тревожил. Рита никогда не провожала его на работу, не готовила завтрак, не ждала по вечерам, но Кайл не считал это чем-то неправильным, скорее наоборот, не хотел вменять ей лишних обязанностей, берёг, ограждал от всех возможных тягот жизни, которых сам нахлебался с лихвой. Никто не предполагал, что эта забота взрастит в Рите эгоизм и похуистичность, и Кайл снова и снова винил в этом себя.
В ящике со столовыми приборами он натыкается на их с ней совместное фото. Кажется, Ева, её старшая сестра, поймала их в гостиной матери. Рита висела на нём, как обезьяна, обнимая руками и ногами, они улыбались и были счастливы. Кайл помнил, что сунул эту фото в ящик после одной из их первых крупных ссор, чтобы не мозолила глаза и так и забыл достать. Тогда он ещё не подозревал, что Рита уже вовсю смотрит налево. Сейчас же Кайл без малейших сомнений бросает фотку в мусорное ведро.
— Вы понимаете, мы живём в состоянии войны. За то, что происходит сейчас на улицах, целиком и полностью ответственны картели и власти, которые допускают это.
Ночное телешоу на независимом телеканале вещает взволнованным голосом аккуратной блондинки за пятьдесят. Бегущая строка сообщает, что она — сенатор Линдсей Крамер.
— Если я правильно понимаю ваши слова, вы считаете, что власти сотрудничают с наркокартелями? — подлавливает её ведущая.
— Некоторые из её представителей, — уклончиво отвечает сенатор.
— Вы можете привести конкретные имена?
— Я знаю имена, и поверьте, когда я соберу доказательства, я их обнародую везде, где только можно.
Кайл щёлкает пультом, картинка исчезает, сменяясь тёмно-серым экраном — пора выходить.
Скоро выборы, подобные политические вбросы сейчас на каждом канале, а может, эта сенатор до них вообще не доживёт. На памяти Кайла было уже два заказных убийства спикеров, не боявшихся поднимать во всеуслышание подобные темы. Фундамент хваленой демократии давно пошёл трещинами, иначе в каждой квартире Южного Централа не хранилось бы оружие.
— Доброе утро, сосед, — старый забулдыга машет ему с балкона второго этажа, когда Кайл садится в свой старый чёрный «Мустанг». — В смену?
Кайл ограничивается кивком головы.
Когда он только-только переехал сюда, пьяные драки соседа с женой не давали ему спать, но супруги быстро поутихли, стоило пару раз показать им в дверной глазок свою помятую с недосыпа рожу вместе с полицейским значком. Однако, нет худа без добра — соседи, прознав, что в их неблагополучном доме поселился коп, бесконечно стучали к нему с просьбами помочь, рассудить, разнять, да даже занять денег, благо, Кайл редко появлялся дома, а позже всех просителей лихо отвадила Рита.
— Так, парни. За прошедшую неделю мы потеряли четверых патрульных, и это больше, чем за последние полгода. И это, я вам скажу, полный пиздец, — на летучке Фрэнк, начальник патруля, даже не пытается скрывать своих чувств, а нецензурщину, которая весьма редко вываливалась у него изо рта, он выделяет особо. Парни напрягаются, смех и шуточки на задних рядах прекращаются, значит, дело действительно пахнет дерьмом. Оно и немудрено, Кайл прекрасно знает, откуда растут ноги. — Уличные банды оборзели в край. На каждый вызов надеваем броники. Глаза чтобы на жопе были у всех.